<<
>>

Смысл жизни, АКМЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Завалишина А.Н. (Москва) Методологический аспект смысложизненной ценности профессионального труда

Личностная (ценностная, эмоциональная и т.д.) «вовлеченность» человека в избранный им вид профессионального труда является, как известно, важнейшим фактором эффективного осуществления последнего, а также достижения субъектом высокого профессионального мастерства.

Но сама по себе «вовлеченность» конкретного субъекта в определенный вид труда (даже «доказанная» определенными профессиональными успехами) еще не означает, что психическое обеспечение профессиональной деятельности этого человека отвечает таким смысложизненным определениям, как приобщенность его к высшим общечеловеческим ценностям (истины, добра, красоты).

Не является такая «вовлеченность» и бесспорным свидетельством того, что в профессиональной деятельности субъект действительно реализует и развивает свой творческий потенциал (свое «высшее Я»), осуществляя тем самым и свое дальнейшее личностное развитие.

Можно говорить, по крайней мере, о трех типах профессионалов, схожих по параметру ценностно-эмоциональной «вовлеченности» в свой труд, но значительно различающихся по пониманию его содержания, собственных функций и перспективных целей, а также по способу его соотнесения с жизнедеятельностью в целом.

В контексте исследования разных способов идентификации человека со своей профессией первый тип может быть представлен способом поверхностной идентификации. Этот тип формируется прежде всего в «престижных», «модных» в определенный момент времени профессиях. Например, в случае выбора карьеры эстрадного артиста субъект чаще всего отождествляет себя с той «красивой жизнью», которую он видит на сцене, а не с теми трудами и ценностями, благодаря которым такая жизнь становится возможной. Субъект в этом случае очень мало знает (и не стремится узнать) о том, что составляет сущность данной профессии, какие требования она предъявляет к человеку, ка-кая работа над собой ему предстоит. Субъект идентифицирует себя лишь с низшими атрибутами профессиональной деятельности, не углубляясь в ее истинные ценностно-смысловые определения, связанные с высоким предназначением искусства в жизни людей. В результате большинство, например, эстрадных певцов, чтобы удержаться на эстраде и в «красивой жизни», идут не по трудному пути профессионального самосовершенствования и саморазвития (повышения певческой культуры, приобретения актерского мастерства), а по пути бесконечного нагнетания внешних эффектов (часто эпатажных) своего сценического функционирования, выдаваемого за творчество. Такой тип профессионалов может быть назван поверхностно-специализированным.

Если воспользоваться типологией модусов человеческого бытия (или способов жизни), предложенной А.Р. Фонаревым (2001), то поверхностная идентификация субъекта с профессией реализует модусы «социальных достижений» и «обладания» (противоположные модусу «служения»). Движущей силой данных модусов являются эгоистические устремления человека, при удовлетворении которых он не стесняется в средствах, в том числе преступая нравственные нормы в отношениях с другими людьми. По мнению автора, подобные модусы не только препятствуют формированию высших жизненных смыслов (что доступно лишь модусу «служения»), но становятся факторами стагнации и даже регресса в профессиональном развитии человека.

Второй тип профессионалов также демонстрирует высокую «вовлеченность» в свой труд, но при этом «коллапсирует» свою жизнь в «точку» профессии, фактически «выпадая» из естественного многообразия отно-шений человека с миром.

Этот тип широко представлен, например, в разных занятиях человека, связанных с компьютером, особенно в работе суперпрограммистов (Долныкова, Чудова, 1997). Обладая значительными познаниями в узкой сфере «компьютерного мира», этот тип профессионалов способен обеспечить высокую эффективность своего труда, но их «закрытость» от мира не способствует повышению их творческого потенциала. Для суперпрограммистов «компьютер выступает как средство создания и соавтор особого мира», а «самосознание программиста скорее релевантно мироощущению демиурга» (там же, с. 120-121).

Такая «зауженность» жизненных интересов специалистов, целиком поглощенных созданием с помощью компьютера иной, виртуальной реальности, способствует формированию у субъекта особой структуры смысла жизни (как многомерного феномена), которую В.Э. Чудновский назвал «монолитной». Вместо гармоничного иерархического взаимодействия больших и малых смыслов человеческой жизни, относящихся в том числе к разным ее сферам, «ведущий компонент иерархии становится самодовлеющим... Смысл жизни приобретает упрощенную однонаправленную структуру» (Чудновский, 2001, с. 158). Свою позицию автор иллюстрирует пушкинским образом Сальери (психологический анализ этого образа был произведен Б.М. Тепловым). «Myзыка, к которой Сальери с детства был очень чувствителен, стала для него не окном в мир, а глухой стеной, заслоняющей этот мир» (там же). Этот тип можно назвать зауженно-специализированным.

Наконец, третий тип профессионалов представлен специалистами, не только достигшими высшего мастерства («акме») и демонстрирующими воистину смысложизненное к нему отношение, но формирующими качественно иное психическое обеспечение своего труда. И дело не только в большей компетентности профессионалов высокого класса, в их глубокой осведомленности обо всех аспектах своей профессиональной деятельности. Гораздо более существенными особенностями профессионалов третьего типа являются: их «открытость» человеческому универсуму, миру, в том числе ценностям, опыту своей профессии; готовность к самообразованию, повышению квалификации; творческое отношение к своему труДУ, установка на совершенствование средств деятельности, что обычно характеризуется как «выход за пределы профессии», направлен-ность на самореализацию и саморазвитие себя как профессионала (Бодалев, 1997; Маркова, 1996; Митина, 1995).

Перечисленные выше психологические особенности высокого профессионализма делают правомерным предлагаемый нами подход к анализу профессионального труда, имеющего смысложизненное значение для человека, как к полипотребностной (полимотивированной) форме его деятельностной активности, реализуемой не только посредством специфически-профессиональных компонентов, но и этических, эстетических и т.д. потенциалов его целостной жизнедеятельности (Завалишина, 1997). Наш подход близок к более общей позиции Л.И. Анцыферовой (1978), рассматривающей любую деятельностную активность зрелой личности как «совмещенный способ жизнедеятельности», в иерархической структуре которой останутся сохранными и готовыми к актуализации мотивацион-ные, целевые и операционные компоненты всех видов деятельности, реализованных человеком в течение жизни (игровой, учебной и т.д.).

Важный вывод, который можно сделать из анализа психологических особенностей профессионала высокого класса (в отличие от двух других типов «вовлеченных» в свой труд специалистов), состоит в том, что понять психологическую природу мастерства невозможно вне связки «профессиональная деятельность—жизнедеятельность», поскольку к психическому обеспечению профессионального акме человека подклю-чается вся совокупность потенциалов человека, накопленных им в разных сферах жизни.

Эти психологические особенности не могут быть «выведены» лишь из профессиональных занятий субъекта, о чем свидетельствует, в том числе, невысокий процент специалистов, достига-ющих в любой профессии подлинного мастерства.

Методологически это означает, что для психологического исследования профессионального мастерства недостаточно постулата специализации и системы «человек и профессия», в рамках которых в прикладной психологии изучаются и психологическая природа субъекта труда и его развитие, то есть психическое «оснащение» субъекта рассматривается лишь как обусловленное особенностями предмета, средств конкретного труда и ориентированное на его эффективное выполне-170

ние (см., например, Поваренков, 2000; Шадриков, 1979). Иначе говоря, требуется более полное использование методологического потенциала принципа субъекта, разрабатываемого в отечественной психологии.

Наиболее глубокое раскрытие этого принципа было осуществлено С.Л. Рубинштейном (1973). Исходная позиция С.Л. Рубинштейна относительно человеческого существования реализована в представлении об онтологическом субъекте как важнейшем определении бытия человека в мире. Одной из существенных характеристик субъекта является пред-ставление его как носителя «качественной определенности» (или «спе-цифического качества»), в связи с чем методологически продуктивно во многих случаях выделение субъектов разных форм и уровней активности человека в мире (субъекты познания, труда, жизни и т.д.). Вместе с тем, познание онтологического субъекта во всей его полноте и многомерности предполагает обращение: а) к системе «человек и мир»; б) ко всей совокупности его «родовых» отношений с миром (деятельностных, по-знавательных, эстетических, этических); в) к диалектике прошлого и будущего в его жизни (в том числе, к потенциям его универсальности).

Приведенные выше важнейшие определения субъекта (на множестве других его характеристик мы сейчас останавливаться не будем) позволяют сделать вывод о том, что в прикладной психологии субъект про-фессиональной деятельности рассматривается в основном как «специ-фическое качество». В результате в анализе оказывается не задействованным уровень онтологического субъекта (как носителя всей совокупности отношений человека с миром - познавательных, дея-тельностных, эстетических, этических).

Переход же от субъекта как «специфического качества» (применительно к профессиональной деятельности реализуемого с помощью постулата специализации и системы «человек и профессия») к онтологическому субъекту предполагает иные рамки исследования - введения системы «человек и мир» и постулата универсальности.

Лишь обращение к онтологическому субъекту позволяет понять психологическую природу высокого профессионализма человека, выявить не только специфически-профессиональные, но и жизнедеятельност-ные истоки многомерности его профессионального бытия (формирований и/или продуктивной актуализации познавательных, эстетических, этических и других аспектов его труда).

Постулат же универсальности субъекта, полагающий его потенциальную причастность ко всему сущему, в том числе «ко всему порожденному предшествующим развитием человечества» (Рубинштейн, 1973), позволя-ет выявлять те вечные человеческие ценности (культурные, этические), приобщение к которым (даже не очень осознаваемое самим человеком) способствует формированию и активной реализации высших жизненных смыслов, в том числе в собственном профессиональном труде.

<< | >>
Источник: Под ред. А.А. Бодалева, Г.А. Вайзер, Н.А. Карповой, В.Э. Чуковского. Смысл жизни и АКМЕ: 10 лет поиска. 2004

Еще по теме Смысл жизни, АКМЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

  1. Смысл жизни и профессиональная деятельность педагога
  2. Учитель о смысле жизни и акме человека в современном обществе
  3. ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРОБЛЕМЫ СМЫСЛА ЖИЗНИ И АКМЕ
  4. Смысл жизни и АКМЕ -ВОЗРАСТНОЙ АСПЕКТ
  5. Динамика представлений о смысле жизни и акме студентов в период обучения в вузе
  6. СООТНОШЕНИЕ КАТЕГОРИЙ СМЫСЛА жизни и АКМЕ с другими понятиями
  7. Под ред. А.А. Бодалева, Г.А. Вайзер, Н.А. Карповой, В.Э. Чуковского. Смысл жизни и АКМЕ: 10 лет поиска, 2004
  8. Акме и профессиональная деятельность врача
  9. "Акме" в групповой профессиональной деятельности
  10. "Акме" в групповой профессиональной деятельности
  11. Выделение акме в профессиональной деятельности личности
  12. Совершенствование стиля профессиональной деятельности, оптимизация взаимоотношений между отдельными группами профессиональных умений и навыков, увеличение числа "степеней свободы" субъекта профессиональной деятельности
  13. Электромагнитные поля и их влияние на организм в процессе жизни и профессиональной деятельности человека