<<
>>

Привычки, которые мешают мышлению

Прилагая усилия стать более индивидуальными, постарай­тесь определить любые умственные привычки, которые пре­пятствуют ясному мышлению. Некоторые из этих привычек специфичны для вашей конкретной ситуации и определя­ются вашим уникальным характером и опытом.

Но есть це­лый ряд привычек, которые в той или иной степени затруд­няют жизнь каждому из нас. Самые важные из них заслужи­вают пристального внимания. К ним относятся: привычка «мое лучше», спасение лица, сопротивление переменам, конформизм, стереотипное представление и самообман.

Привычка «мое лучше»

Эта привычка вполне естественна. Она приобретается в ран­нем детстве. Детьми все мы говорили: «Мой велосипед луч­ше твоего велосипеда»; «Мой папа сильнее твоего папы»; «Моя мама красивее твоей мамы». И мы были убеждены в том, что говорили. Все, с чем мы себя связывали, было про­должением нас самих. Утверждение превосходства было вы­ражением эго.

С возрастом эта привычка так легко не исчезает. «В даль­нейшей жизни, — пишет Роланд Джепсон, — мы склонны думать, что мир, в кагором мы росли, был самым лучшим на свете, а привычки и понятия, которые помогли нам сформи­роваться, считать вершиной мудрости и здравомыслия, недо­стижимой ни до, ни после». И мы так же склонны считать наши сегодняшние идеи, ценности, группы, политические и религиозные предпочтения превосходящими все остальные.

Без сомнения, «мое лучше» старо как мир. Первобытные общества склонны считать всех, кто чем-то отличается, — чужаков, преступников, сумасшедших, физически или эмо­ционально неполноценных, людей иной расы, иной рели­гии и других социальных классов, — низшими существами. «Существо, которое не “принадлежит” к нашему племени, клану, касте или религиозной общине, — рассуждают они, — недочеловек; он только стремиться стать таким, “как мы”, или делает вид, что он такой, “как мы”». Отсюда всего один шаг до решения, что «другие люди», будучи недочело­веками, не обладают правами человека — как и решали не­которые культуры.

Нас ужасает такой взгляд, однако наша привычка «мое лучше» приводит нас к подобному — пусть даже не столь одностороннему — мышлению и образу действий. Если из­менение предлагает друг, мы называем его реформатором; если изменение предлагает враг, мы называем его смутья­ном или фанатиком. Точно так же разница между перебеж­чиком и предателем, религиозной конфессией и религиоз­ным культом, политиканом и политиком зависит от того, насколько человек или предмет близок нам или нашим взгля­дам.

Привычка «мое лучше» мешает нашему мышлению. Она разрушает объективность и побуждает нас предпочитать ошибки самообмана неприятной реальности. Если вы жела­ете стать хорошим мыслителем, вы должны научиться кон­тролировать эту привычку и не позволять своему эго мешать вам в поисках истины.

Спасение лица

Как и привычка «мое лучше», спасение лица — это есте­ственная склонность, произрастающая из нашего эго. В от­личие от привычки «мое лучше» спасение лица происходит после того, как мы сказали или сделали нечто, что угрожа­ет пошатнуть наш образ, который мы себе создали сами, или наш образ, который воспринимают другие люди.

Пси­хологи называют спасение лица защитным механизмом, под­разумевая под этим стратегию, которую мы используем, чтобы защитить наш образ (имидж).

Одна широко распространенная форма спасения лица — это оправдание, которым время от времени пользуются боль­шинство детей и многие взрослые: «Я не виноват — это он (или она) заставили меня это сделать» или «Я не виноват — у меня не было выбора». Это оправдание, хотя и препят­ствуя хорошему мышлению, обладает, по крайней мере, тем достоинством, что признает случившееся неправильным или нежелательным. Однако искать виновных вне самого себя нечестно.

Более опасная форма спасения лица называется рацио­нализацией. Рационализация — это суррогат аргументации, посредством которого мы намереваемся «защищать наши идеи, а не выяснять истину о рассматриваемом предмете». Скажем, к примеру, вы заядлый курильщик. По мере того как множатся факты, связывающие курение с серьезными заболеваниями, вы начинаете понимать, что ваша привыч­ка вам вредит. Вы чувствуете себя глупо. Но вместо того что­бы признать, что курение вредно или, по меньшей мере, проверить факты и решить, верны они или нет, вы говори­те: «Доводы против курения неубедительны» или: «Снятие напряжения, которое дает мне курение, более чем уравно­вешивает тот небольшой вред, которое оно мне может при­чинить». Это и есть рационализация.

Хотя рационализация иногда напоминает честную аргу­ментацию, есть простой способ увидеть разницу между ними. Вы аргументируете, если ваше убеждение следует за факта­ми, т.е. если вы сначала проверяете факты, а затем прини­маете решение. Вы рационализируете, если факты следуют за вашим убеждением — т.е. если вы сначала решаете, в чем вы хотите убедиться, а затем отбираете и интерпретируете факты, чтобы оправдать это. Процесс спасения лица и его воздействие на мышление удачно обобщил Роланд Джепсон:

Если мы однажды сформировали какое-либо мнение, наша гор­дыня [отбивает у нас охоту] признать, что мы не правы. Когда выдвигаются возражения против наших взглядов, мы заботимся больше о том, как противодействовать им, чем о том, насколько истинными или здравыми они могут быть; мы больше прилагаем усилий к тому, чтобы найти новую поддержку нашим собствен­ным взглядам, чем к тому, чтобы честно взглянуть на все новые факты, которые появились и противоречат им. Все мы знаем, как легко потерять самообладание от одного предположения, что мы ошибаемся; наше первое побуждение — сделать все, что угодно, но не признать ошибку, и наша первая мысль — «Как мне это объяснить?».

Чтобы контролировать свою склонность к спасению лица, будьте начеку во всех случаях, когда ваше эго оказывается под угрозой, и запомните максиму: человек, который дела­ет ошибку и отказывается признать ее, усугубляет ошибку.

Сопротивление переменам

Сопротивление переменам — это склонность с ходу отри­цать новые идеи и новые способы видеть и делать что-то без их всесторонней проверки. Это периодически повторяюща­яся на протяжении столетий реакция на творчество. Галилео Галилей едва не поплатился жизнью, доказывая, что Солн­це, а не Земля, является центром Солнечной системы. Над изобретателями плуга, зонта, автомобиля и самолета смея­лись, как и над людьми, которые первыми выступили за использование анестезии в хирургии, выполнение вскры­тий для определения причины смерти и предоставление из­бирательных прав женщинам. Даже запрет детского труда, который сегодня мы считаем абсолютно разумным, пона­чалу вызывал пренебрежение: критики называли его боль­шевистской попыткой национализировать детей.

Одной из причин нашей склонности сопротивляться пе­ременам является обыкновенная лень. Привыкнув делать вещи одним способом, мы возмущаемся, когда нас просят делать их по-другому; это заставляет нас разрушить заведен­ный нами порядок. Еще одна причина — это чрезмерное уважение к традиции. Старые способы, уверены мы, долж­ны быть самыми лучшими, потому что ими пользовались наши отцы и деды. Новые идеи и подходы кажутся оскорб­лением памяти наших предков.

Лошадки бедные тащили

Поклажу добрые три мили.

И вот уж полтораста лет

Того теленка топчут след.

Годов промчалась череда —

Уж сельский тракт дорога та;

И вот — теряю речи дар —

Уж это городской бульвар.

А там — на зависть заграницы —

Проспект красавицы-столицы;

Две сотни с половиной лет

Народ теленка топчет след.

И миллионы каждый день

За малышом идут, как тень,

И этим путаным путем

Весь континент идет гуськом.

Уж триста лет теленка нет,

А миллионы держат след;

Теряя каждый день столетья,

Кругами ходят, словно дети.

Сему разгадка инциденту —

Слепая верность прецеденту.

Однажды через лес густой

Теленок шел к себе домой,

И след кривой оставил он,

Как все телята всех времен.

С тех пор минуло триста лет,

Теленка уж в помине нет.

Но след его дошел до нас —

О нем и будет мой рассказ.

Вот день спустя, взяла тот след

Собака, с мыслью про обед;

Затем баран своих овец

Провел по следу — вверх и вниз:

Следы в тропинку уж слились.

Народ здесь часто проходил,

Петлял туда-сюда, кружил

И возмущался справедливо:

«Тропинка пролегла, мол, криво»;

Но шел народ — какие шутки —

Путем пятнистого малютки,

Неровной стежкой той скитался

(Теленок, когда шел, шатался).

Тропинка сделалась тропой,

Неровной, длинной и крутой;

Тропа затем дорогой стала,

По ней в жару, не раз бывало,

Но что такое традиция в действительности? Наилучший ли это способ видеть и делать что-либо? В некоторых случа­ях, безусловно, да. Но в других — она больше похожа на тропу в этом стихотворении Сэма Уолтера Фосса1:

Когда традиция не более чем «прецедент» или следова­ние за теми, кто прошел раньше, мы больше обидим наших предков, если будем идти по их стопам, а не исследовать новые тропы.

[1][Сэм Уолтер Фосс (1858—1911) — американский редактор, поэт и юморист.]

Еще одна, более серьезная причина сопротивления пе­ременам — это страх. У каждого из нас выработались при­вычки думать и действовать. Эти привычки, как старые туф­ли, удобны. Пугает уже сама идея поменять их на что-то новое: «Как же я справлюсь с повседневными ситуациями?» В голове проносятся сотни мрачных предчувствий, которые, не имея названия, становятся еще мрачнее. Поэтому мы пред­почитаем сопротивляться переменам, а не приветствовать их. Порой мы бежим от опасности попасть в неловкую ситуацию, делая вид, что мы благородны и следуем принципам.

К сожалению, если мы сопротивляемся переменам, мы сопротивляемся открытиям, изобретениям, творчеству и прогрессу. Все они, по большому счету, впервые входят в мир в виде новой идеи. Сопротивляться переменам — зна­чит противопоставлять наше мышление нашим самым луч­шим и самым ценным идеям.

Открытость к переменам не означает некритическое при­нятие каждой новой идеи; многие новые идеи оказываются на поверку никчемными и непрактичными. Скорее, это означает готовность воздерживаться от суждения до тех пор, пока каждая новая идея — не важно, насколько странной она кажется, — не получит реальную возможность доказать свою состоятельность.

Конформизм

Не всякий конформизм плох. Мы опускаем междугородние письма в ящик для междугородних писем, говорим «алло», а не «пока», когда отвечаем на телефонный звонок, стара­емся писать без ошибок и соблюдать грамматические пра­вила, останавливаемся на красный свет, когда ведем авто­мобиль. Такие действия и тысячи других, подобных им, — это разумный вид конформизма. Если бы мы пытались прак­тиковать нонконформизм в таких делах, мы бы попусту рас­тратили драгоценное время, сбили с толку или вывели из терпения окружающих либо создали угрозу для безопаснос­ти нас самих и других людей.

Вредный конформизм — это то, к чему мы прибегаем взамен мышления, чтобы принадлежать к группе или избе­жать риска оказаться не таким, как все. Такой конформизм — это акт трусости, принесение в жертву независимости ради меньшего блага. Со временем это заставляет нас больше за­ботиться о том, что думают другие, чем о том, что правиль­но, истинно и разумно. Стоит нам начать «конформировать», очень скоро мы обнаруживаем, что говорим и делаем не то, что считаем самым лучшим, а то, что, по нашему мнению, от нас ожидают другие. Такой подход притупляет нашу спо­собность мыслить творчески и критически.

Избежать конформизма не всегда легко. Наши друзья, семьи и сотрудники могут оказывать существенное давле­ние на нас. Требуется смелость, чтобы сказать: «Я не согла­сен» или «Это неправильно», — когда у данной группы твер­дые взгляды. Если вы хотя бы однажды пытались так посту­пить, вы знаете, насколько болезненно ощущать себя в роли отступника. Вот почему так много людей сдают свои пози­ции снова и снова, пока полностью не откажутся от соб­ственной индивидуальности.

В одном неоднократно повторенном лабораторном экс­перименте этот отказ выявлен очень ярко. В эксперименте участвовало два человека, которым сказали, что у них будет проверена память. Один брал на себя роль учителя, другой — роль ученика. Когда ученик отвечал неправильно, учитель якобы производил удар электрическим током. С каждым не­правильным ответом удар становился сильнее.

Это была, конечно же, мистификация. В действительно­сти не было никакого удара электрическим током, а «уче­ником» был актер, которого проинструктировали говорить, что у него проблемы с сердцем, и умолять «учителя» оста­новиться и даже жаловаться на боли в груди. Когда произво­дился удар наибольшей силы, «ученик» молчал; поскольку он находился в другой комнате, то «учитель» должен был задуматься, не убил ли «ученика» этот удар.

Результат эксперимента? Целых 65% «учителей» доводи­ли удары до наибольшей силы. Большинство высказывали протесты экспериментатору, что не хотят причинять боль «ученику», но когда экспериментатор настаивал, они под­чинялись.

Возможно, мы бы действовали по-другому в этом экспе­рименте. А возможно, и нет. В любом случае, проявления конформизма повсеместно. Абрахам Маслоу1 отмечал:

Слишком многие люди не принимают самостоятельных решений, а ре­шения за них принимаются продавцами, рекламодателями, роди­телями, пропагандистами, телевидением, газетами и т.п. Они — ма­рионетки, которыми двигают другие, а не самоопределяющиеся личности. Поэтому они подвержены чувствам беспомощности, слабости и полной предопределенности; они — добыча хищни­ков, безвольные нытики, а не самоопределяющиеся личности.

[1](Абрахам Харолд Маслоу (1908—1970) — американский психолог. Ав­тор иерархической модели мотивации личности.]

Ошибочно бороться с конформизмом, отказываясь ду­мать и действовать, как остальные, быть другими, ради того, чтобы бьггь другими. Это не умнее, чем бездумный конфор­мизм. Правильный способ борьбы с конформизмом — это думать самостоятельно и не беспокоиться о том, сколько людей разделяет вашу точку зрения.

Стереотипное представление

Стереотипное представление — это крайняя форма обобще­ния. Обобщения классифицируют людей, места и идеи по их общим элементам. Таким образом, мы можем сказать, что большинство баскетболистов высокорослые, что врачи учатся несколько лет, чтобы получить право на практику, что у «хонды-сивик» меньше расход горючего на милю, чем у «корвета». Это справедливые и разумные обобщения. Но некоторые обобщения выходят за границы разумного; их называют чрезмерными обобщениями. Такие убеждения, как, например, «горожане менее дружелюбны, чем сельские жители», а «спортсмены плохо учатся», являются чрезмер­ными обобщениями.

Но стереотипное представление является более глубокой и более серьезной проблемой, чем чрезмерное обобщение. Стереотип — это твердое, неподвижное обобщение, ирра­ционально обосновываемое. Вот как его объясняет Уолтер Липпман:

Стереотипы нагружены предпочтением, наполнены привязаннос­тью или неприятием, привязаны к страхам, вожделению, сильным желаниям, гордости, надежде. Обо всем, что вовлекает стерео­тип, судится в соответствующем духе. Если только мы целена­правленно не удерживаем себя от предвзятого мнения, то мы не изучаем человека и выносим суждение, что он плох. Мы видим плохого человека. Мы видим... праведного священника, лишен­ного чувства юмора англичанина, опасного [коммуниста], безза­ботного человека богемы, ленивого индуса, коварного азиата, мечтательного славянина, переменчивого ирландца, жадного ев­рея, стопроцентного американца. ...Ни справедливость, ни мило­сердие, ни истина не проникают в это суждение, ибо суждение предшествует фактам.

Самые распространенные стереотипы — расовые, рели­гиозные и этнические. Существует стереотип чернокожего, христианина-фундаменталиста, итальянца. Но существует и много других стереотипов, не менее прочных, хотя и менее распространенных. Есть стереотипы гомосексуалистов, церковников, бросивших колледж студентов, шовинистов, го­рода Нью-Йорка, баров для холостяков, материнства и даже Бога.

Стереотипное представление создает для идей образцо­вый, упорядоченный интеллектуальный склад. У всего есть свое определенное место. Не нужно сравнивать, сортиро­вать, взвешивать или отбирать — нужно только хранить. Все уже отсортировано, предопределено, предрешено. Следова­тельно, стереотипное представление препятствует динами­ке мышления, втискивая бесконечное разнообразие жиз­ненных явлений, мириады окружающих нас людей и обстоя­тельств в готовые категории.

Многим людям бывает трудно преодолеть стереотипы, потому что они склонны смотреть на них как на точное опи­сание мира, даже как на откровение. Тем более важно при­лагать усилия, чтобы вскрывать их, поскольку они искажа­ют наше видение реальности.

Самообман

Один мальчик как-то отправился с друзьями на рыбалку. Кто-то предложил, чтобы они поделили всю рыбу, которую поймают. Идея казалась разумной, и этот мальчик согласил­ся. Однако время шло, он наловил больше рыбы, чем его друзья, и его умонастроение начало меняться. К концу дня он грубо возражал против дележа и шумно доказывал, что хороших рыбаков нельзя наказывать за неумелость других.

Этот мальчик переживал один из множества видов само­обмана, которые искушают нас всех. «Одна из наиболее тре­вожных привычек человеческого мышления, — отмечала Кэтрин Энн Портер, — это умышленное и разрушительное забвение в своем прошлом всего, что не преувеличивает достоинства или не подтверждает теперешней точки зрения».

Один из моих коллег часто начинает свои занятия по неформальной логике, прося студентов выполнить следующее упражнение: «Подумайте о парне или девушке, кото­рые вас больше всего возмущали в школе. В двух-трех пред­ложениях объясните, что в них возмущало вас». Он прочел сотни студенческих ответов и обнаружил, что подавляющая часть из них говорит: «У этого парня ужасная привычка» или «У этой девушки нет». Только один или два из десяти скажут: «Я ревнив (незрел или не уверен в себе)». Другими словами, виновником возмущения всякий раз, совершенно очевидно, был другой человек, а не автор ответа. Сходный вид самообмана имеет место, когда студенты, которые по­лучают низкие оценки из-за того, что пропускают занятия, не сдают домашних работ или не хотят готовиться к экзаме­нам, обвиняют преподавателей в фаворитизме и предубеж­дении.

Люди с симптомами серьезных болезней — рака, напри­мер, — иногда лгут себе, что проблема не столь серьезна для них, чтобы идти на прием к врачу. Многие разведен­ные обманывают себя относительно причин разрушения их брака. Большинство алкоголиков лгут себе относительно своей алкогольной зависимости: «Я могу остановиться, ког­да захочу» — это обычная ложь. И большинство тех, кто курит марихуану или «крэк», обманывают себя, говоря, что они курят потому, что хотят, а не потому, что это средство ухода от неприятностей и разочарований. Если они курят помногу, они могут убеждать себя, что они не «сгора­ют», даже когда симптомы — потеря памяти, вялость и пу­таница в голове, не считая других, — очевидны для окружа­ющих.

Кроме того, многие люди обманывают себя относитель­но своей компетентности: сначала притворяются знающи­ми перед другими, а затем и сами начинают верить своим претензиям. Эдвин Л. Кларк описывает такое поведение сле­дующим образом:

Люди, которые, например, считают верхом самонадеянности со­ветовать инженеру, как проложить простой водопровод, без ма­лейших колебаний авторитетно высказываются о гораздо более сложных вопросах, таких, как португальская иммиграция или суть желательной валюты, — предметах, где их знания весьма поверх­ностны и часто почерпнуты из неточных и необъективных ИСТОЧ­НИКОВ.

Чтобы быть хорошим мыслителем, вы должны обладать способностью честно определить, какая информация вам необходима для решения проблемы, а затем, после получе­ния этой информации, честно ее оценить. Вы сможете сде­лать это только после того, как научитесь быть честным с самим собой.

Все шесть привычек, которые препятствуют мышлению, — привычка «мое лучше», спасение лица, сопротивление пе­ременам, конформизм, стереотипное представление и са­мообман — могут пускать глубокие корни, и поэтому изба­виться от них бывает трудно. Тем не менее избавиться от всех них можно, если иметь желание и приложить усилия. Следующий раздел объяснит, как атаковать их.

<< | >>
Источник: Ружиэйро В.Р.. Мышление: пятнадцать уроков для начинающих авторов. 2006
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Привычки, которые мешают мышлению:

  1. Привычка, которая порабощает, и привычка, которая освобождает
  2. Бурбо Лиз. Пять травм, которые мешают быть самим собой, 2009
  3. Хорошее мышление - это привычка
  4. Считаете ли вы, что философия жизни, которую вы проповедуете, — наилучшее средство помощи супругам, у которых есть проблемы?
  5. Качества, которыми психолог-консультант должен обладать и которые он должен проявлять в общении с клиентами.
  6. Вредные привычки и факторы зависимости
  7. Привычки
  8. Как мне вести себя с человеком, который стремит­ся подорвать мою веру в себя и вызвать у меня чувство вины за решения, ответственность за принятие которых ему трудно взять на себя?
  9. ГЛАВА 26 В ПЛЕНУ ПРИВЫЧКИ
  10. Сила привычки
  11. Что такое привычки?