«Внешне нормальная» и «аффективная» части личности

Рассмотрение прототипов диссоциативных частей личности мы начнем с ра­бот британского психолога и психиатра времен Первой мировой войны Чарль­за Самуэла Майерса (1916a, b, 1940). Он описал базисную форму структурной диссоциации при острой травматизации («снарядном шоке») у солдат, при­нимавших участие в военных действиях в Первую мировую войну (см.: Van der Hart, Van Dyke, Van Son & Steele, 2000). Эта диссоциация заключается в со­существовании и чередовании так называемой внешне нормальной (части) личности (ВНЛ) и так называемой аффективной (части) личности (АЛ). Далее мы будем обозначать эти исходные части личности как ВНЛ и АЛ. Для ВНЛ характерно стремление участвовать в обыденной жизни, заниматься повсе­дневными делами, то есть главную роль в функционировании ВНЛ играют системы повседневной жизни (исследования, заботы, привязанности и пр.), при этом ВНЛ избегает травматических воспоминаний. Функционирование АЛ оказывается довольно жестко детерминировано теми системами действий (защиты, сексуальности и пр.) или подсистемами (сверхбдительности, бегства, борьбы), которые были активированы во время травматизации.

ВНЛ и АЛ чрезмерно ригидны и в той или иной степени изолированы друг от друга. Предпосылкой такого положения вещей выступают два фактора. Во-первых, в сферу ВНЛ и АЛ входят разные системы действий с разной «истори­ей» в филогенезе. Кроме того, в распоряжении ВНЛ и АЛ находятся тенденции, принадлежащие разным уровням иерархии, то есть, для ВНЛ и АЛ свойствен­ны разные и довольно жесткие паттерны тенденций к действию, по крайней мере, некоторые из них являются дезадаптивными.

Майерс указывал, что для характеристики АЛ недостаточно просто указать на доминирование эмоций, аффекта у этой части личностной системы. Ско­рее, он подчеркивал неистовый, разрушительный характер травматических эмоций у АЛ по сравнению с ВНЛ. Неистовая эмоция1 отличается от просто интенсивной эмоции тем, что мешает адаптации, превышает возможности аффективной регуляции индивида и ее выражение не приносит пользы. Напро­тив, чем больше полнота выражения неистовой эмоции, тем глубже нарушения функционирования и слабее контроль состояния травмированного индиви­да. Например, такое положение дел характерно для пограничных пациентов: чем больше они выражают гнев, тем больше выходят из себя, утрачивая спо­собность управлять своим поведением.

[1] Словосочетание «неистовая эмоция» (vehement emotion) используется авторами кни­ги для обозначения феномена, называемого Жане «шоковой эмоцией». Это выраже­ние мы также переводим как «разрушительные», «деструктивные эмоции». - Прим. пер.

Водораздел структурной диссоциация может также проходить и через опре­деленные чувства и убеждения, на первый взгляд, не соотносящиеся напрямую с той или иной системой действий или группой систем действий. Например, переживание печали, вины, отчаяния или стыда может быть приемлемым, хотя и неприятным, для одной части личности и совершенно недопустимым и/или невыносимым - для другой. Как правило, эти чувства связаны с теми системами действий, которые участвуют в регуляции поведения в отношении привязанности и социальных ролей. Как отмечал Гилберт (Gilbert, 2002), че­ловек может стыдиться своих действий, если он боится, что другие отвергнут или станут презирать его за его поступки. Если же какие-то действия индиви­да нанесли кому-то вред (например, при разводе один из родителей перестает заботиться о ребенке, причиняя тем самым ему страдания), тогда может воз­никнуть чувство вины. Поэтому, стремясь сохранить отношения привязаннос­ти и социальный статус, индивид может избегать этих действий. Так наруша­ется необходимая взаимосвязь и согласованность между системами действий, ориентированными на достижение целей повседневной жизни, с одной сто­роны, и системами, направленными на защиту от основных угроз - с другой.

Диапазон форм структурной диссоциации простирается от очень простых до чрезвычайно сложных разделений внутри личности. Степень сложности диссоциации личности пациента имеет значение для терапии. Представление об уровнях сложности помогает построить пространственную метафору дис­социации, описать базисные формы диссоциативной организации личности. Конечно, мы вправе ожидать, что описание организации личности будет все более и более отличаться от первообраза по мере усложнения структурной диссоциации. Кроме того, не следует забывать и о бесконечном разнообразии индивидуальных различий в проявлениях диссоциации.

Первичная структурная диссоциация личности. Базисное и самое прос­тое разделение личности, вызванное травмой, происходит между единствен­ной ВНЛ и единственной АЛ. Мы называем его первичной структурной диссо­циацией, где ВНЛ является «владельцем основного пакета акций» личности (major shareholder - так описывала ее Сильвия Фрейзер, пережившая инцест, - Fraser, 1987), а АЛ весьма ограничена в своих возможностях, функциях и са­мосознании. Это означает, что АЛ индивида, пережившего травму, остается схематичной, фрагментированной и не вполне автономной в повседневной жизни.

Более сложные формы структурной диссоциации с участием больше­го числа диссоциативных частей представляют собой вариации первичной структурной диссоциации личности.

Вторичная структурная диссоциация личности. В случае чрезвычайно сильного или длительного воздействия травматического события могут про­исходить дальнейшие разделения внутри АЛ при сохранении единственной ВНЛ. Основой вторичной структурной диссоциации личности, возможно, яв­ляется срыв интеграции разных видов защиты, которым соответствуют разные психобиологические комбинации групп аффектов, познавательных процес­сов и двигательных функций. Речь идет о таких состояниях, как оцепенение, бегство, борьба и полное подчинение.

Марте были поставлены диагнозы сложного ПТСР и пограничного лич­ностного расстройства. Ее анамнез содержал историю тяжелого физичес­кого насилия и крайнего пренебрежения в детстве. Одна из ее АЛ мгно­венно приходила в бешенство при малейших признаках того, что она принимала за пренебрежительное отношение к себе, тогда как другая АЛ при ее активации цепенела от ужаса; третья АЛ была постоянно насто­роже на случай опасности; четвертая АЛ все время находилась в поисках кого-то, кто смог бы позаботиться о ней; при этом пятая часть (уже ВНЛ) вполне успешно функционировала на работе, однако лишь до тех пор, по­ка в отношениях с сотрудниками не происходило чего-то, что приобрета­ло для Марты значение угрозы.

Третичная диссоциация личности. Дальнейшее развитие диссоциативного процесса может привести не только к еще большему разделению АЛ, но и к об­разованию частей внутри ВНЛ. Диссоциативный процесс достигает уровня третичной структурной диссоциации личности в том случае, когда между опытом психотравмирующего переживания и какими-то аспектами повсе­дневной жизни, которые всегда присутствуют в жизни любого человека, уста­навливается ассоциативная связь. В силу процесса генерализации стимулы обыденного окружения могут активировать травматические воспоминания. С другой стороны, появление новой ВНЛ может произойти в том случае, если уровень функционирования прежней единственной ВНЛ является настоль­ко низким, что она не справляется даже с обыденными повседневными ситу­ациями. Иногда, в особенно тяжелых случаях вторичной диссоциации лич­ности, и всегда при третичной диссоциации в системе личности присутствует несколько частей, обладающих особыми характерными чертами (например, у них может быть свое собственное имя, возраст, половая идентичность, пред­почтения) и самостоятельностью (emancipation - так Жане обозначал вос­принимаемое внешним наблюдателем и/или самим индивидом внутреннее разделение и взаимную автономию отделившихся частей - Janet, 1907). Это­го обычно не происходит при первичной и в большинстве случаев вторичной диссоциации личности.

Уровни структурной диссоциации и психиатрические расстройства (по DSM-IV). Пониманию идеи структурной диссоциации помогает сопостав­ление разных уровней диссоциации с диагностическими категориями DSM-IV. Мы исходим из того, что все связанные с травмой расстройства могут быть соотнесены с тем или иным уровнем структурной диссоциации, при этом острому стрессовому расстройству и простому ПТСР соответствует началь­ный уровень диссоциации, а расстройству диссоциированной идентичности (РДИ) - наиболее сложный уровень. При хронической травме обычно наблю­дается несколько коморбидных психических расстройств, связанных с травма-

Таблица 1.1

Диагнозы и структурная диссоциация

Первичная структурная диссоциация
Одна доминирующая ВНЛ и одна АЛ (часто неусложненная и несамостоятельная)

Простые формы острого стрессового расстройства

Простые формы ПТСР

Простые формы диссоциативного расстройства (DSM-IV)

Простые формы диссоциативных расстройств моторики и чувственного восприятия (МКБ-10)

Вторичная структурная диссоциация
Одна доминирующая ВНЛ и несколько АЛ (более сложные и независимые, чем при первичной структурной диссоциации, но в гораздо меньшей степени, чем при третичной структурной диссоциации)

Сложное ПТСР

Реакция на тяжелый стресс неуточненная

Диссоциативное расстройство неуточненное

Связанное с травмой пограничное личностное расстройство

Сложные диссоциативные расстройства моторики и чувственного восприятия (МКБ-10)

Третичная структурная диссоциация
Несколько ВНЛ и несколько АЛ; часто более сложные и независимые (включая разные имена и физические особенности), чем при вторичной структурной диссоциации личности

Расстройство диссоциированной идентичности (РДИ)

тическим опытом и его влиянием на протекание нейробиологических процес­сов. Чем глубже диссоциация, тем сложнее расстройства. У многих пациентов структурная диссоциация не сопряжена с усложнением и самостоятельностью диссоциативных частей, как это наблюдается при РДИ. В таблице 1 приведено сопоставление между уровнями структурной диссоциации и расстройствами, вызванными психической травматизацией.

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме «Внешне нормальная» и «аффективная» части личности:

  1. Понятие аффективной составляющей полоролевой идентичности личности
  2. Связь аффективного характера образов Мужчины и Женщины с аффективной составляющей полоролевой идентичности
  3. БОЛЬШИЕ АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА
  4. Возрастно-психологические особенности аффективной составляющей полоролевой идентичности
  5. Биполярное аффективное расстройство
  6. Факторы, связанные с аффективной составляющей полоролевой идентичности
  7. Гендерные особенности аффективной составляющей полоролевой идентичности
  8. Особенности аффективных компонентов образов Я, Мужчины и Женщины в различных возрастных и гендерных группах
  9. Определение связи выбора пола Родителя и Ребенка с типом аффективной составляющей полоролевой идентичности
  10. 8. ФАРМАКОТЕРАПИЯ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В ПРАКТИКЕ ТЕРАПЕВТА