Вариативность в рамках иерархии тенденций

Травматизация происходит в том случае, когда уровень психической эффек­тивности или энергии недостаточен для осуществления высокоуровневых тенденций, которые необходимы для интеграции интенсивных негативных переживаний, вызванных экстремальной ситуацией. Сочетание психотрав­мирующего переживания и низкой психической эффективности может при­водить к остановке развития и фиксации на дезадаптивных тенденциях низ­кого уровня или регрессии к ним.

Фиксация или регрессия выражается в активации суррогатов или замес­тителей адаптивных тенденций (Janet, 1928b; см. главу 7). Как писал Джек­сон, «диссолюция... это процесс обратного развития от гибких, сложных, произвольных форм к жестко организованным, простым и автоматическим» (Jackson, 1931/1932, p. 46). Диссолюция (Meares, 1999; Meares et al., 1999), или регрессия, необязательно означает полную утрату высших тенденций, но всегда - доминирование тенденций, находящихся на более низких уровнях соотвествующей иерархии (Janet, 1903, 1909a, 1928b). Например, в ситуации серьезной угрозы (объективной или субъективно воспринимаемой) ухудше­ние владения речью или социального взаимодействия не означает оконча­тельной утраты или разрушения этих навыков, но значительное их ослабле­ние и упрощение, вызванные конкретными обстоятельствами. При фиксации на низших уровнях иерархии, индивид испытывает трудности с вербальной символизацией переживаний, а также с тем, чтобы поделиться с другими сво­ими переживаниями и реализацией произошедшегос ним. Это заставляет че­ловека, пережившего травматизацию, прибегать к замещающим действиям (Janet, 1903).

Использование замещающих действий связано с дезадаптивным смещени­ем на более низкий уровень в иерархии тенденций и, соответственно, к качест­венно более простому уровню интеграции. Говоря языком теории нелинейных динамических систем (Edelman & Tononi, 2000), использование замещающих действий означает откат к формам самоорганизации более низкого уровня. Термин нелинейная в данном случае означает, что глобальные изменения в сис­теме могут быть вызваны воздействием слабого стимула, тогда как сильный стимул (или совокупность стимулов) может вообще не оказать на нее никако­го влияния. Другими словами, отношение между воздействием стимула и ре­зультатом этого воздействия является непропорциональным. У травмирован­ных индивидов даже относительно нейтральные, незначительные события могут вызывать качественные изменения, регрессию на более низкие уровни иерерхии тенденций. Это означает, что действия индивида станут регулиро­ваться в соотвествии с принципами самоорганизации тенденций более низ­ких уровней. Например, многие терапевты, работающие с пациентами, стра­дающими от последствий психической травмы, знают, что «неверная» фраза может стать причиной серьезного кризиса у пациента. Этот кризис проявит себя замещающим действием (или действиями), принадлежащим тенденци­ям низкого уровня, таким, например, как членовредительство и временная утрата способности формировать отношения надежной привязанности. В не­которых случаях малейшее напоминание о травматическом событии может запустить крайне болезненное повторное проживание всего объема травма­тического опыта, которое будет сопровождаться избыточными сенсомотор­ными и эмоционально заряженными действиями с временной утратой спо­собности осуществления социально-личностных тенденций высшего уровня.

Шоковые или чрезмерные эмоции (Janet, 1889, 1909a; Van der Hart & Brown, 1992) могут быть отнесены к замещающим действиям особого типа. Пере­живанию шоковых эмоций сопутствует мобилизация и интенсивный расход психической и физической энергии, при этом низкая психическая эффектив­ность мешает оптимальному управлению потоками энергии. Следствием это­го является дезорганизация поведения. Таким образом, шоковые эмоции от­личаются от просто сильных эмоций тем, что последние могут сопровождать адаптивные действия и служить для них ориентиром (Janet, 1928b). Шоковые эмоции возникают в том случае, когда требования, предъявляемые к нашим системам действий, превышают их возможности.

Иногда у терапевта, работающего с пациентом, страдающим от последст­вий психической травмы, появляется чувство, что диссоциативные части или личность пациента в целом функционируют, формально выражаясь, как нелинейная динамическая система, то есть для терапевта очевидна дис­пропорция между его действиями и тем эффектом, который они оказывают на пациента. Например, усилия терапевта, направленные на то, чтобы скор­ректировать убеждение пациентки в том, что она и только она несет всю от­ветственность за сексуальное насилие, жертвой которой она оказалась, могут быть потрачены впустую.

Впоследствии, однако, может открыться, что энергия и время были потрачены впустую потому, что пациентка цепляется за фанта­зию, дорефлективное убеждение в том, что насильник любил бы ее, если бы она не была «такой плохой». Вместе с тем в терапии бывают и «прорывы», ко­гда, казалось бы, незначительное усилие терапевта вдруг приводит к резко­му повышению уровня психической эффективности, что открывает пациенту возможность использовать высшие тенденции: переживание инсайта, появ­ление новых, рефлективных идей; неожиданная интеграция диссоциирован­ных частей личности. Одним словом, прогрессия порой бывает столь же стре­мительной, как и регрессия.

Регрессия и прогрессия влекут за собой качественные изменения пер­цептивно-моторных циклов. Эта идея не нова, она появилась еще в XIX веке. Под влиянием Бэйна (Bain, 1855) Джексон (Jackson, 1931/1932) предположил непрерывность сенсомоторной функции на всех уровнях нервной системы. Гипотеза многоуровневых перцептивно-моторных циклов поддерживается со­временным философским анализом (Hurley, 1998; см. главу 7) и психобиоло­гическими исследованиями (Berthoz, 2000; Fuster, 2003). По-видимому, к биологическим коррелятам высокоуровневых циклов можно отнести нейронные сети, составными элементами которых являются высшие кортикальные струк­туры и функции, тогда как в сетях, связанных с низкоуровневыми циклами, преобладают подкорковые структуры. Таким образом, различия между ВНЛ и АЛ могут быть описаны через характеристики нейронных сетей, с которы­ми связана их активность. Данные современных исследований с применени­ем методов нейровизуализации поддерживают эту гипотезу.

МОДУЛЬ 9.1

Регрессия и фиксация на низших тенденциях при травме:

психобиологические данные

Данные психобиологических исследований ПТСР (Liberzon & Phan, 2003) и ПРЛ, свя­занного с травмой (Schmahl et al., 2003), подтверждает гипотезу о том, что психичес­кая травма влечет с собой регрессию к перцептивно-моторным циклам очень низких уровней или фиксацию на них. Например, при прослушивании аудиозаписи с рас­сказом о пережитых личных травматических событиях, у пациентов регистрировали повышенную мозговую активность префронтальных отделов мозга (срединной пре­фронтальной коры и передней части поясной извилины), участвующих в регуляции эмоций. Кроме того, предъявление скриптов, содержащих описание личного травма­тического события, было сопряжено с чрезмерной активацией миндалевидного тела (амигдалы) и островковой доли Рейля. Эти подкорковые области мозга опосредуют эмоциональные реакции на внутренние или внешние стимулы реальной или субъ­ективно воспринимаемой угрозы, которые в той или иной степени остаются вне ре­гистрации и контроля со стороны высших корковых структур.

Исследования реакций на предъявление скриптов, содержащих описание трав­матических событий, у женщин с диагнозом РДИ, вызванным психической травматизацией, показало, что реакции ВНЛ и АЛ этих пациенток были связаны с активацией разных нейронных сетей. АЛ в отличие от ВНЛ относились к этим рассказам как к лич­ным воспоминаниям (Nijenhuis & Den Boer, 2006; Reinders et al., 2003, 2006). Корковая активация больше связана с ВНЛ, а подкорковая - с АЛ. В сравнении с ВНЛ, функцио­нирование АЛ в меньшей степени связано с активностью срединной префронтальной коры и передней части поясной извилины, и в большей - с активностью островковой доли, соматосенсорной коры, хвостатого ядра и амигдалы. ВНЛ была связана с актив­ностью большего числа мозговых структур, по сравнению с АЛ, в том числе теменной области (поле Бродмана [BA] 7/40) и затылочной ассоциативной (BA17/18) коры. По­скольку эти участки также сильно активированы у пациентов с расстройством депер­сонализации (Simeon et al., 2000), Райндерс с соавт. (Reinders et al., 2003, 2007) пред­положили, что хотя ВНЛ в большей степени контролирует эмоциональные реакции на травматический скрипт, чем АЛ, однако в отличие от АЛ ВНЛ не может персони­фицировать описываемые в нем травматические воспоминания (см.: Lou et al., 2004).

Эти данные согласуются с теорией структурной диссоциации личности. ВНЛ ис­пытуемых исходили из дорефлективного убеждения, что травматический сценарий не имеет никакого отношения к тому, что произошло с ними. Они не осознавали пере­живания травматического события как личный опыт. У АЛ отсутствовала какая-ли­бо презентификация в отношении травматического сценария, и у них возникали об­условленные защитные реакции низкого уровня при прослушивании аудиозаписей.

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Вариативность в рамках иерархии тенденций:

  1. МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ТЕНДЕНЦИЙ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТНЫХ КАЧЕСТВ С ПОМОЩЬЮ СОСТАВЛЕНИЯ ТАБЛИЦ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ (анализ тенденций развития личности на основе концепции куммулятивных причин)
  2. Введение в иерархии и категории
  3. Здоровье в иерархии потребностей
  4. Еще об иерархиях и категориях
  5. Иерархия стражей порядка
  6. Военная иерархия и социально-групповая психология
  7. Здоровье в иерархии потребностей и ценностей культурного человека
  8. Преимущества иерархий, категорий и базовых порядковых идей
  9. История психологических знаний в рамках других наук
  10. Управление потоком в рамках текущего дыхательного цикла
  11. Определение объемов медицинской помощи, оказываемых населению муниципального образования в рамках государственных гарантий