Презентификация

Презентификация является сложным видом человеческой активности, раз­ворачивающейся на очень высоком уровне рефлексии. В ней слиты бытие и действие. Это сложное действие предполагает наличие переживания «при­сутствия» (укорененности в настоящем, проживание «момента субъективно­го переживания как происходящего в данный момент...» [Stern, 2004, p. xiii]). Присутствие в настоящем означает как синтез и персонификацию тех вну­тренних и внешних стимулов, которые имеют значение для достижения на­ших целей, так и настройку в соответствии с этим наших ментальных и по­веденческих действий.

Кроме того, переживание себя в настоящем позволяет нам связать прошлое и будущее с тем, что происходит с нами здесь и теперь. В самом деле, презенти­фикация представляет собой нечто большее, чем просто осознание текущего момента. Она является творческим актом, в котором мы создаем настоящее, синтезируя персонифицированные переживания разных временных периодов и жизненных ситуаций: в прошлом, в настоящем, и далее - в образе будущего. В конечном счете, презентификацию можно охарактеризовать как создание контекста и смысла настоящего из нашей личной истории.

Более того, презентификация помогает нам организовывать и изменять наши действия и иногда, самосознание. Именно благодаря презентификации открывается возможность для формирования рефлективных представлений и действий через размышления, диалог, при участии сознания и воли, что поз­воляет нам глубоко постигать нашу реальность и предпринимать адаптивные действия, исходя из этого понимания (Janet, 1928a, 1935a; Ellenberger, 1970).

Другими словами, презентификация необходима нам для адаптации, разви­тия и достижения сложного баланса устойчивости и гибкости внутри нашей личности.

Джонатан, пациент со сложным ПТСР, со временем смог воссоздать историю своей жизни, в которой было много боли и насилия. Эти усилия принес­ли плоды: его чувство присутствия в настоящем, понимания себя, других и окружающего мира усилились и возросли. Он понял, что трудности дове­рия людям были связаны с его опытом болезненных отношений в прошлом и что теперь нет необходимости строить свои отношении на постоянном недоверии. Вместе с терапевтом он сформулировал ряд признаков, кото­рые помогли бы ему определить, можно ли доверять тому или иному чело­веку. Он медленно, шаг за шагом, в своем темпе, учился доверять другим. Джонатан понял, что большинство людей не склонны к жестокости, и на­учился дружить с людьми, которые хорошо к нему относились. Джонатан смог улучшить свою коммуникацию с другими людьми в настоящем. Он также стал более оптимистично смотреть в будущее, не тревожась больше, что может потерпеть неудачу и оказаться неспособным позаботиться о себе.

Будучи самым сложным действием, презентификация требует наиболее вы­сокого уровня психической энергии и эффективности, поэтому при стрессе или когда мы дезориентированы, мы легко утрачиваем способность осуществ­лять презентификацию. Нашим наивысшим достижением является поддер­жание презентификации в данный конкретный момент и на протяжении всей жизни. Презентификация также является главной целью терапии с людьми, страдающими от последствий психической травмы. Как и в отношении синте­за и персонификации, мы различаем два типа презентификации - централь­ную и расширенную.

Центральная презентификация

Центральная презентификация представляет собой действие присутствия в настоящем. Одним из аспектов этого действия является рассказ о том, ка­кие действия мы совершаем и что переживаем в данный конкретный момент настоящего (Janet, 1903, 1928a, 1935a), здесь и сейчас, в реальности. Другой аспект центральной презентификации состоит в согласовании наших непо­средственных действий с этим самоотчетом. Этот самоотчет может быть пред­ставлен и в невербальной форме, однако облеченный в слова, ставший расска­зом, историей, он усиливает чувство реальности. Наш рассказ о настоящем, сам по себе являющийся психическим действием, находится под влиянием других психических и поведенческих действий и, в свою очередь, оказывает влияние на наше поведение, разворачивающееся в непрерывных перцептив­но-моторных циклах. Это позволяет нам не смешивать прошлое с настоящим, внутреннее с внешним, но сохранять связь с синтезом нашей реальности в данный конкретный момент. Во время терапии для пациентов очень важно направлять сознательные усилия на создание самоотчета, выраженного в вер­бальной форме, о центральной презентификации того, что с ними происходит на сеансах терапии, поскольку это укрепляет интеграцию и способствует до­стижению более высокого уровня психического функционирования и лучшей адаптации. Пациент, например, может сказать: «Я сейчас сижу здесь, на этом синем диване в кабинете терапевта, а мой терапевт сидит напротив и слушает, что я говорю. Я в безопасности и никто здесь не причинит мне вреда».

Центральная презентификация требует высокой психической эффектив­ности и существенных затрат энергии. Не так просто удерживать внимание на стимулах и действиях, значимых для нас в настоящий момент, не отвлекаясь поминутно на мысли о прошлом или тревоги о будущем, сохраняя адаптив­ное равновесие между осознанием нашего внутреннего мира и восприятием внешнего. Подлинное пребывание в настоящем предполагает значительный психический уровень, необходимый для поддержания нашего внимания и кон­троля дезадаптивных изменений сознания. И еще большее психологическое усилие требуется для рефлексивной концентрации на действии в настоящем.

При центральной презентификации мы непосредственно осмысляем и при­нимаем переживание, раскрывающееся в настоящем (например: Hayes et al., 2004; Linehan, 1993) - ментальные действия, необходимые для интеграции. Представления об этих действиях, составляющих наблюдение и одновремен­ную рефлексию собственной активности (например, чувств, мыслей), входят в поле значений понятия «психическая вовлеченность»1. Другими словами, для центральной презентификации недостаточно простого реагирования на внутренние переживания, она требует от нас наличия концепции психи­ческого, то есть знания того, что у нас есть психика, что другие люди тоже об­ладают психикой; а также осознания того, как психика работает и что влияет на эту работу (Fonagy et al., 2002; Fonagy & Target, 1996). Центральная презен­тификация предполагает, помимо самосознания, также и осознание внешнего окружения, разворачивающееся на более высоком уровне сознания и в итоге рефлексивное активное отношение к нашей внутренней реальности.

[1] Психическая вовлеченность - mindfulness (англ.). Психическая вовлеченность пред­ставляет собой состояние, при котором со стимулами окружающей среды обраща­ются осознанно, а индивид вовлечен в активное создание своей окружающей об­становки. «Mindfulness» также является переводом санскритского smrti - истинная осознанность, спокойная осведомленность о функциях тела, своих чувствах, содер­жании сознания, что играет центральную роль в буддистских практиках. - Прим. науч. ред.

Пребывание в настоящем (основа центральной презентификации) вовсе не означает, что мы регистрируем в нашем сознании все стимулы. Это было бы невозможно, разрушительно и сильно помешало бы адаптации. Сохранение адаптации требует от нас избирательности в отношении раздражителей, ко­торые воздействуют на нас в данный момент. Например, иногда лучшей адап­тации способствует концентрация внимания на событиях внешнего мира, а иногда - обращение к внутренним событиям: к тому, что мы думаем, чувст­вуем, вспоминаем.

Но даже если мы сосредоточены на внутреннем мире, мы все же должны сохранять достаточный уровень осознания внешней реаль­ности для того, чтобы в случае необходимости вовремя реагировать. В каж­дый данный момент фокус нашего внимания во многом определяется ком­бинацией активированных систем действий, тем, что задает нашу текущую мотивацию.

Благодаря центральной презентификации мы воспринимаем изменчивое настоящее не как набор разрозненных фрагментов, но как целостный личност­ный опыт, имеющий смысл и соотносящийся с нашей мотивацией к достиже­нию определенных целей посредством психических и поведенческих дейст­вий. Целостность опыта вырастает из наших постоянных усилий по созданию рассказа о происходящем с нами в настоящем. Рабочая память, хотя и огра­ниченная в своем объеме, дает нам возможность выстраивать связи между настоящим, недавним прошлым и будущим, поэтому мы можем планировать наши действия, исходя из прошлого опыта и текущих обстоятельств. Други­ми словами, рабочая память помогает связывать предполагаемые результаты наших действий с прошлым и настоящим. Именно поэтому о рабочей памяти говорят как о запечатленном настоящем (Edelman, 1989) и как об активной кратковременной памяти (Fuster, 1997, 2003).

Центральная презентификация, рассказ о событиях настоящего, таким образом, затрагивает не только настоящее, но представляет собой синтез вос­поминаний и прогнозов, которые необходимы для адаптации к текущей си­туации. Так, по крайней мере, часть нашего автобиографического Я, некото­рые аспекты личной истории, а также ранее приобретенные навыки и знания присутствуют в нашем настоящем (Damasio, 1999; Fuster, 2003; Stern, 2004).

Расширенная презентификация

Расширенная презентификация охватывает разные ситуации и периоды вре­мени. Она определяется наивысшим уровнем психической энергии и эф­фективности, поскольку мы должны интегрировать и собрать воедино все многообразие опыта нашей жизни: различные воспоминания, убеждения, ва­риации чувства Я и роли, отношения, тенденции к действию и системы дейст­вий. При расширенной презентификации мы координируем наши действия не только с внешним миром, но и с нашей личностью как единым целым (Ellenberger, 1970; Janet, 1928a).

Безусловно, наша способность присутствия в настоящем всегда меняет­ся в ту или иную сторону, уменьшаясь или возрастая. Даже в лучшем случае она никогда не бывает постоянной. Однако мы должны присутствовать в на­стоящем достаточно долго для того, чтобы простроить связи с теми периода­ми времени, когда наше бытие в настоящем не было таким полным. Так мы можем связать разные аспекты нашего опыта для того, чтобы он стал цель­ным и, как следствие, стала цельной и наша личность. Именно в этом состоит функция расширенной презентификации. Она помогает нам ориентировать­ся в пространстве, во времени и в нашем собственном бытии. Благодаря пре­зентификации мы знаем, как наше настоящее, внешний и внутренний мир, которые мы воспринимаем и создаем, опираются на наше прошлое и будущее. Так мы создаем рассказ, свою историю и согласуем с ней свои действия. Ко­гда нам удается осуществить расширенную презентификацию и персонифи­кацию, это означает, что мы берем ответственность за наши действия в про­шлом, настоящем и будущем.

Как и в случае синтеза и персонификации, между центральной и расши­ренной презентификацией нет принципиальных отличий, это один процесс, протекающий на разных уровнях. Центральная презентификация относит­ся к единичной ситуации или к очень ограниченному спектру смежных си­туаций. Расширенная презентификация связана с реализацией гораздо более сложных последовательностей центральных презентификаций и относится к временным интервалам в диапазоне от примерно десяти минут и до целой жизни. Именно через расширенную презентификацию происходит рост на­шей личности и создание истории нашей жизни (то есть автобиографической памяти и автобиографического Я) (Janet, 1928a).

Нарушения презентификации и персонификации у людей, переживших травму

Нарушения презентификации обусловлены проблемами синтеза и персонифи­кации, которые необходимы для ее осуществления. Основным препятствием презентификации являются патологические или хронические изменения по­ля и уровня сознания (типичная проблема у тех, кто страдает от последствий психической травмы). При недостаточном синтезе и персонификации опыта, неспособности сосредоточится на происходящем, «выпадении» из реальности, деперсонализации, смутном или спутанном состоянии индивид не способен к полноценному присутствию в настоящем. Другими словами, жертвы трав­мы часто не могут осуществлять ментальные действия центральной презентификации, что затрудняет адаптацию к жизни.

Фиксация на прошлом, свойственная жертвам травмы, также делает не­возможным для них присутствие в настоящем. Недостаток презентификации у АЛ бывает настолько существенен, что даже если бы им и удалось осознать настоящее, что для них крайне трудно, то вряд ли они вообще смогли бы адек­ватно реагировать на него. Они обладают собственным чувством настояще­го, которое в каком-то смысле можно считать анахроническим, так как оно несет на себе чересчур глубокую печать прошлого. В то же время их чувство Я исключено из целостного Я личности (или включено лишь частично). Это можно назвать провалом презентификации. При повторяющихся прожива­ниях АЛ воспоминаний о травматическом событии прошлого, чувство лично­го бытия этих диссоциативных частей ограничено во времени, фиксировано на прошлом, которое осталось для них настоящим. При этом, однако, и этот опыт прошлого, и чувство Я остаются неинтегрированными с переживания­ми реального настоящего.

ВНЛ жертв травмы также часто не способны полноценно проживать на­стоящее, поскольку избегают внутренних и внешних стимулов, напомина­ющих о травме, что опять же приводит к нарушениям синтеза. При вторже­ниях травматических воспоминаний (и АЛ) способность ВНЛ к пребыванию в настоящем еще больше сужается. Если какие-то стимулы (чувства или вос­поминания, или внешний вид человека, напоминающего насильника) ста­новятся неприемлемыми, отталкивающими для индивида, то они выводятся индивидом из процессов центральной и расширенной персонификации и презентификации. Данные стимулы избегаются, и жертва травмы вовлекается в исполнение замещающих действий для того, чтобы продолжать избегание: это и есть не-реализация.

Тенденция избегания переживания (Hayes et al., 2004) проявляется и в от­ношении синтеза, персонификации и презентификации. При избегании син­теза ВНЛ или АЛ жертвы травмы будет стараться как бы аннулировать те или иные аспекты своей истории или актуального восприятия. Например, у диссоциативных частей могут сложиться такие убеждения относительно своей персоны: «У меня отсутствуют груди», «Этого события никогда не бы­ло», «Я никогда не испытываю гнев». При избегании персонификации жерт­ва травмы может сказать: «Да, груди есть, но у меня такое чувство, что они как бы и не мои вовсе» или «Да, есть вспышки гнева, но это не мой гнев, он принадлежит той, другой части». Избегание презентификации, в котором со­четается нарушение и синтеза, и персонификации, может найти отражение в таких высказываниях: «Поскольку у меня отсутствуют груди или они не мои, то мне и не нужно делать маммограмму», «Было насилие или нет, это никак не влияет на мое настоящее», «Я не виноват(а), если я кого-то побью, потому что это не мой гнев».

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Презентификация:

  1. Визер В.А.. Лекции по терапии, 2011
  2. АЛЛЕРГИЧЕСКИЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ЛЕГКИХ
  3. ЭКЗОГЕННЫЕ АЛЛЕРГИЧЕСКИЕ АЛЬВЕОЛИТЫ
  4. ЛЕЧЕНИЕ
  5. ХРОНИЧЕСКАЯ ЭОЗИНОФИЛЬНАЯ ПНЕВМОНИЯ
  6. ЛЕГОЧНЫЕ ЭОЗИНОФИЛИИ С АСТМАТИЧЕСКИМ СИНДРОМОМ
  7. ЛИТЕРАТУРА
  8. БРОНХОЭКТАТИЧЕСКАЯ БОЛЕЗНЬ
  9. КЛАССИФИКАЦИЯ БРОНХОЭКТАЗОВ
  10. ЛИТЕРАТУРА
  11. БОЛЕЗНЬ (СИНДРОМ) РЕЙТЕРА
  12. БОЛЕЗНЬ (СИНДРОМ) ШЕГРЕНА
  13. БРОНХИАЛЬНАЯ АСТМА.
  14. ЭТИОЛОГИЯ