Отношения между ментальными и поведенческими действиями

Значительная доля процессов интеграции в нашей психической жизни про­текает мгновенно и автоматически, без участия нашего сознания. Однако интеграция опыта переживания некоторых особых событий требует време­ни, напряжения сознания и сложных ментальных действий. Например, это могут быть события, которые связаны с перестройкой системы убеждений, изменением чувства Я в самых разных ситуациях; или события, которые вы­звали страдания или оказались несовместимы с системой наших ценностей. Любой из перечисленных выше аспектов по отдельности и все они вместе мо­гут иметь отношение и к опыту переживания психотравмирующей ситуации.

Для успешного достижения поставленных целей и осуществления свя­занных с ними адаптивных действий необходим синтез (связывание и диф­ференцирование) восприятий, состояний и процессов в аффективной сфере, мыслительной деятельности, движений тела, которые происходят и в данный конкретный момент и разворачиваются с течением времени. Синтез обычно понимается как «процесс». Однако этот процесс, по сути, состоит из совокуп­ности определенных психических и поведенческих действий. Работая с на­шими пациентами, страдающими от последствий психической травмы, мы можем распознавать и поощрять действия, составляющие процесс синтеза. Под действием обычно понимается то, что мы делаем и говорим во внешнем мире для достижения результата. Но действия - это не только движения или по­веденческие акты, это еще и ментальные действия: сенсорные восприятия (в том числе телесные ощущения), чувства, мысли, воспоминания, фантазии, планы и суждения (Janet, 1926b, 1928a,b, 1929b). Ментальные действия далеко не всегда сопровождаются моторными актами (Janet, 1927). Однако поведен­ческие действия зависят от динамического интегративного взаимодействия между перцептивными, аффективными, когнитивными и моторными дейст­виями, направленными на достижение определенных целей.

Современные нейробиологические исследования показывают большое сходство нейронных механизмов ментальных и поведенческих действий. На­пример, зеркальные нейроны активируются не только при исполнении пове­денческого действия, но и при ментальном действии наблюдения за тем же поведенческим актом при его мысленном представлении или узнавании (на­пример: Garbarini & Adenzato, 2004; Stamenov & Gallese, 2002). Когда мы испы­тываем боль или видим, как страдает тот, кого мы любим, активируются одни и те же нейроны в мозговой структуре островка Рейля (Singer et al., 2004), ко­торый связан с эмоциями, болевыми ощущениями и мотивацией. Эти и дру­гие исследования показывают, что зеркальные нейроны помогают моделиро­вать опыт других, участвуя в нашей способности к эмпатии и ментализации (Gallese et al., 2004), - две важные тенденции к действию, которые так часто отсутствуют у жертв травмы. Кроме того, зеркальные нейроны участвуют в на­учении через имитацию поведения с опорой на ментальное моделирование (Rizzolatti & Craighero, 2004).

Зеркальные нейроны также помогают нам предвосхищать следствия свое­го поведения. В действительности ментальное действие восприятия предпола­гает гораздо больше, чем просто отслеживание событий. Оно связано и с про­гнозированием того, что может произойти в следующий момент, поскольку предполагает ментальное моделирование поведенческого акта (Berthoz, 2000; Llinas, 2001). Наши восприятия и мыслительные операции воплощены в сфере телесного, то есть укоренены в телесном взаимодействии с миром, и зеркаль­ные нейроны играют в этом процессе важную роль (Garbarini & Adenzato, 2004; Smith & Gasser, 2005; Wilson, 2001, 2002). Эту догадку когда-то высказал Жане (Janet, 1935a), отмечавший, что восприятие не только стимулирует непосредст­венную реакцию на ситуацию, но и включает оценку возможных будущих ак­тов восприятия. Например, когда пациенту кажется, что терапевт сердится, он также представляет себе, как сердитый терапевт может повести себя дальше, например, воображает себе крики или нападение со стороны терапевта.

Даль­ше пациент реагирует на этот прогноз своим поведением, например, впадает в состояние оцепенения. Все это совершается за тысячные доли секунды.

Невозможно отделить ментальные действия от поведения во внешнем ми­ре. Это синергичные партнеры, взаимодействующие друг с другом на пути до­стижения адаптации. Ментальные действия восприятия, а также и телесные и аффективные ощущения, мыслительные операции и поведенческие действия протекают не изолированно, они составляют единую систему, находятся в от­ношениях взаимной зависимости и информационного взаимообмена (Barkow et al., 1992; Buss, 2004; Hurley, 1998). Такой «контур» обратной связи обозначает­ся как динамический перцептивно-моторный цикл действия (Arbib, 1981; Fuster, 2003; Hurley, 1998). Перцептивно-моторные циклы действия должны обладать организацией и направленностью, иначе они будут представлять собой хаоти­ческий набор ментальных и поведенческих действий (Edelman & Tononi, 2000). На самом деле, внутренняя согласованность циклов действий определяется це­лями, которые вырабатываются в недрах систем действий. Важным элементом циклов действия также является процедура оценки степени достижения цели. Наши цели, независимо от того, идет ли речь об общении с другими людьми, игре, отдыхе, работе, решении проблем, поиске безопасности, - во многом за­висят от систем действий, активных в тот или иной момент времени. Другими словами, конкретные перцептивно-моторные циклы действия (то, что мы вос­принимаем, думаем, чувствуем и делаем) организованы и ограничены систе­мами действий, частью которых они являются.

Состояние пациентов, переживших травму, их диссоциативные части и взаимодействия между ними, можно рассматривать с точки зрения этих циклов и их целей. Поскольку для некоторых диссоциативных частей может быть блокирован или частично ограничен доступ, по крайней мере, к неко­торым восприятиям и целям, принадлежащим личности индивида до диссо­циации, то использование перцептивно-моторных циклов, принадлежащих сфере определенной диссоциированной части, может оказаться неадекват­ным в той или иной конкретной ситуации. Например, вряд ли диссоциатив­ная часть, ограниченная системой защиты и соотвествующими перцептив­но-моторными циклами, сможет проявить в сложной социальной ситуации точность восприятия и гибкость во взаимодействии с другими людьми. Ско­рее всего, какие-то стимулы она истолкует как угрозу и поведет себя соот­ветствующим образом.

Степень адаптивности какого-либо поведенческого действия в целом за­висит от того, насколько точным будет прогноз результата действия, за по­строение которого отвечает соотвествующее ментальное действие. Например, пациент может ожидать, что за обменом крепким рукопожатием с терапев­том последует чувство надежного контакта с терапевтом. Через рукопожатие мы получаем много информации, которая соотносится с идеей контакта: то, как мы подходим для рукопожатия, его длительность и сила, сочетание с кон­тактом глаз и др. Мы должны оценивать (одно ментальное действие) свои по­веденческие действия по мере того, как они разворачиваются, чтобы срав­нить (другое ментальное действие) его результаты с целью (Carver & Scheier, 2000; Hurley, 1998).

Дезадаптивные действия жертв травмы часто связаны с неточным или даже вовсе ошибочным прогнозом в отношении собственных действий и действий других людей. В зависимости от взаимодействия восприятия, аффекта, мысли­тельных операций и телесных движений один пациент (или диссоциативная часть личности) может посчитать рукопожатие ободряющим и поддержива­ющим, тогда как другой (или другая часть) найдет его пугающим и отдернет руку, а еще кому-нибудь (другой части) вообще покажется, что терапевт на са­мом деле брезгует рукопожатем с такой грязной и отталкивающей персоной (то есть с другой частью личности).

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Отношения между ментальными и поведенческими действиями:

  1. Выяснение отношений между фазовыми и управ­ляемыми переменными
  2. «Результаты апробации и экспериментальной проверки программ гармонизации отношений между поколениями»
  3. Постникова М. И.. Психология отношений между поколениями в современной России, 2011
  4. Основные принципы и стратегии действий по отношению к суицидальной личности
  5. Не может ли отказ супругов от взаимной ответс­твенности за счастье и неудачи привести к воз­никновению и развитию определенной независи­мости и безответственности каждого из них и да­же к безразличию в отношениях между ними?
  6. ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ТЕРАПИЯ
  7. Поведенческий подход
  8. Структуры ментального опыта субъекта
  9. Ментальная грамотность
  10. Эмоционально-поведенческий субсиндром стресса
  11. Поведение и поведенческая психология (бихевиоризм)
  12. Эффект респондента в оценках эмоциональных и поведенческих проблем младших школьников
  13. Использование всего диапазона ментальных способностей
  14. К РАДИАНТНОМУ МЫШЛЕНИЮ И МЕНТАЛЬНОЙ ГРАМОТНОСТИ
  15. Концептуальная схема методологии системной реконструкции структур ментального опыта субъекта
  16. Волкова Е. В.. Развитие ментальных структур как основы специальных способностей, 2011
  17. Общие закономерности эмоционально-поведенческих реакций при стрессе