Интеграция и цели действий

Наши биопсихосоциальные цели варьируют от наиболее базисных (таких как потребности в пище, отдыхе, безопасности) до экзистенциальных и утон­ченных (таких как стремление улучшить качество отношений, искать духов­ный смысл, приносить пользу и соблюдать этические нормы). Видимо, можно утверждать, что цели человека определены базисными системами действий, в ведении которых находится активность в повседневной жизни и защитное поведение, а также отношениями высшего порядка между разными система­ми действий. Эти системы и межсистемные отношения высшего порядка, ко­торые создаются нами, помогают нам ставить адаптивные цели (например, избегать того, что отталкивает нас, и стремиться к полезному, к тому, что при­влекает). Цели часто соотносятся с ценностными ориентирами систем дейст­вий (например, что является привлекательным, хорошим, важным). Иерархия ценностей помогает нам ориентироваться и настраивать наши действия в со­ответствии с теми значениями, которые приобретают изменения, проиходящие вовне и внутри нас. Системы действий, таким образом, во многом опре­деляют, что и как мы воспринимаем, отвергаем, чувствуем, ценим, думаем и делаем, то есть что мы сознательно или неосознанно интегрируем. Перед человеком, пережившим травму, стоит задача вновь научиться интегриро­вать точные восприятия текущей ситуации с соответствующими системами действий и их целями.

Проблемы с целеполаганием у жертв травмы

Как отмечалось выше, согласно первому принципу теории структурной дис­социации, при хронической травме человек пытается адаптироваться к сво­ему внутреннему и внешнему миру, но его психический уровень и ресурсы не всегда достаточны для адаптивных действий. Тогда в качестве компенсации индивид прибегает к замещающим ментальным и поведенческим тенденци­ям к действию (Janet, 1919/1925, 1928b). Недостаток интеграции у людей, пе­реживших травму, существенно ограничивает их возможности достижения целей, круг целей, к достижению которых они могли бы стремиться в опре­деленной ситуации, а также снижает вероятность адаптивных действий, на­правленных на достижение поставленных целей.

Когда во время терапевтической сессии Эли, 54-летняя женщина с диа­гнозом НДР, заметила признаки недовольства у своего терапевта, обнару­жившего вдруг, что кто-то (это была не Эли) без спроса взял его любимую авторучку, она подумала, что терапевт злится на нее. Для ВНЛ Эли были понятны объяснения терапевтом причин его недовольства, не связанно­го с ней. Однако вскоре проявилась испуганная АЛ Эли. Хотя эта часть ее личночти смогла точно определить эмоциональное состояние терапевта, поняв, что тот рассержен, ее интерпретация гнева терапевта как угрозы нападения, основанная на опыте отношений с отцом, который был скло­нен к насилию, была ошибочна. В конечном счете, реакцией АЛ на рас­серженного терапевта было состояние оцепенения.

Круг воспоминаний, доступных для АЛ Эли, был ограничен лишь фактами физического на­силия со стороны отца, что и оказывало решающее влияние на ее вос­приятие, чувства, мыслительные операции, движения тела и цели. Кро­ме того, синтезу этой АЛ были доступны лишь краткосрочные выгоды ее действий, то есть немедленное удовлетворение потребности в безопас­ности, но не цена, которую она платила за это в долгосрочной перспекти­ве. Между тем долгосрочные последствия этого и для АЛ и для личности Эли в целом были очень серьезны и негативны: усиление избегания ВНЛ вторгающейся АЛ, ригидное использование дезадаптивных защит в без­опасных ситуациях, недостаток ментализации АЛ в отношении действий других людей, застревание на травматических воспоминаниях, сохране­ние структурной диссоциации.

На примере Эли мы видим проблемы которые возникают у пациента, страда­ющего от последствий психической травмы, в силу того, что он не осознает, что цель уже достигнута, и дальнейшие действия, направленные на ее реали­зацию, являются дезадаптивными. АЛ Эли все еще защищалась от отца, при­бегая к реакциям оцепенения, не отдавая при этом себе отчета в том, что си­туации физического насилия со стороны отца остались в далеком прошлом.

Иногда мы должны корректировать наши цели, и для этого часто требуется достаточно высокий психический уровень. Люди, страдающие от последствий травмы, далеко не всегда понимают, когда именно необходима и возможна та­кая «повторная калибровка» (Carver & Scheier, 2000). Когда цель недостижи­ма, лучше всего на время оставить свои попытки, пока ее достижение не ста­нет более реальным. Если же цель недостижима в принципе, то мы должны отказаться от нее. Требуется высокий психический уровень для понимания того, что ключевая цель, достижение которой потребовало столько усилий (например, желание нормальной любви жестоких родителей), совершенно недостижима. Однако психический уровень людей, страдающих от последст­вий психической травматизации, далеко не всегда достаточно высок, поэто­му они вновь и вновь повторяют действия, направленные на достижение не­реалистичной цели.

АЛ Эли отчаянно желала любви родителей и не могла понять, что она должна отказаться от этого и оплакать эту утрату. АЛ Эли не могла сми­риться с тем, что ее цель недостижима и нет смысла к ней стремиться.

Она снова и снова пыталась завоевать их любовь, даже, несмотря на то, что ее ВНЛ избегала контактов с родителями, вполне отдавая себе отчет в том, что отношение родителей к ней никогда не изменится. ВНЛ Эли избегала АЛ и не осознавала, что она (ВНЛ) обладает достаточно высо­ким психическим уровнем для интеграции АЛ. ВНЛ Эли не проводила коррекции целей избегания АЛ с тем, чтобы принять цель постепенной интеграции.

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Интеграция и цели действий:

  1. Понятие горизонтальной и вертикальной интеграции
  2. «Учебно-научно-производственная интеграция, как фактор развития профессиональной компетентности»
  3. Взаимозависимость процессов внутренней дифференциации и интеграции в развитии АК
  4. Дифференциация и интеграция в хирургии
  5. Техника интеграции якорей
  6. Интеграция, диверсификация. Слияния и поглощения
  7. Интеграция личностного и профессионального компонентов сознания как проявление акме человека
  8. Педагогическая интеграция как инструмент организации процесса профессиональной подготовки курсантов
  9. Способность к символизации как показатель развития и интеграции «Я» при расстройствах аутистического спектра
  10. Софьина В. Н.. Психолого-акмеологические основы формирования профессиональной компетентности специалистов в системе учебно-научно-производственной интеграции, 2007
  11. Цели лекции
  12. Осуществите свои цели
  13. Цели и задачи психологической войны
  14. Цели и задачи психологии спорта
  15. Взаимосвязь темы, тезиса и цели
  16. Цели и задачи психологической войны в военное время
  17. Цели самоподготовки
  18. Цели терапии