Характерные черты внешне нормальной части личности

При первичной структурной диссоциации ВНЛ является «основным владель­цем» личности (Fraser, 1987). ВНЛ принадлежат все элементы личностной сис­темы за исключением того сегмента, который поступает в ведение другой дис­социативной части - АЛ. Сфера АЛ при первичной структурной диссоциации характеризуется гораздо меньшим объемом, чем при более сложных уровнях диссоциации, который зависит от доли травматических переживаний, не ин­тегрированных в ВНЛ.

Психическая эффективность ВНЛ

ВНЛ в чем-то схожа с личностью до травмы, но чем-то и отличается от нее. Один из факторов, определяющий степень различия, связан с психической эффективностью и как следствие с психическим уровнем. Психическая эф­фективность ВНЛ обычно выше, чем АЛ, но ниже того уровня, который был достигнут индивидом до травматизации, поскольку незавершенные действия, связанные с травмой, снижают психическую эффективность. Это происходит из-за того, что трудности с интеграцией АЛ и связанных с ней травматичес­ких воспоминаний способствуют незавершенности некоторых психических тенденций к действию (см главу 9). Кроме того, может варьировать и уровень адаптивного функционирования ВНЛ. Психическая эффективность ВНЛ ин­дивида, пережившего травму, может оказаться слишком низкой для согласо­вания активности тех или иных систем действий и их компонентов. Чем ни­же эта эффективность, тем больше вероятность того, что индивид прибегнет к замещающим действиям вместо того, чтобы активировать тенденции, ко­торые требуют высокого уровня психической эффективности.

При доминировании ВНЛ пациент и сознательно, и неосознанно избегает стимулы, связанные с травматическими воспоминаниями (то есть ВНЛ про­являет фобию в отношении травматических воспоминаний и связанных с ни­ми стимулов; см. главу 10). Такое фобическое избегание служит сохранению или усилению амнезии, анестезии и блокирования эмоциональных реакций. Оно не является самоцелью, скорее помогает ВНЛ включаться в повседневную жизнь, отбрасывая то, что трудно интегрировать. Однако психическое избе­гание влияет на способность ВНЛ организовывать, координировать и исполь­зовать те тенденции к действию, которые принадлежат области АЛ.

Некоторые люди, пережившие травму, могут годами относительно нор­мально функционировать как ВНЛ, тогда как их АЛ остается неактивной или находится в латентном состоянии. Порой они демонстрируют относи­тельно высокий уровень психической эффективности, за исключением того, что они не способны интегрировать травматический опыт. Такие ВНЛ обла­дают сильно развитой способностью тормозить активность АЛ. По всей ви­димости, они обладают достаточными навыками, энергией и возможностями для того, чтобы избегать некоторых стимулов, напоминающих о неинтегри­рованном опыте, а также тормозить эмоциональные реакции на те стимулы, от которых не удается уклониться.

Однако не все люди, пострадавшие от психической травмы, могут удер­живаться на таком уровне функционирования (Janet, 1909a; Tichener, 1986) В этих случаях АЛ является источником постоянных вторжений травмати­ческого опыта в ВНЛ, а также доминирует в сфере сознания индивида, нару­шая таким образом функционирование ВНЛ в целом. Состояние некоторых индивидов, пострадавших от психической травмы, может варьировать в рам­ках континуума декомпенсации (Wang et al., 1996), оставаясь иногда в рамках нормативных колебаний психической эффективности. Жане (1904/1983b) от­мечал, что многие пострадавшие от психической травмы теряют «способность ассимилировать новый опыт... как будто бы их личность в определенный мо­мент времени замерла и уже больше не в состоянии развиваться, вбирая в се­бя или ассимилируя новые элементы» (p. 532). Поэтому все части личности индивида, страдающего от последствий психической травмы, ограничены в их способности учиться на опыте и решать задачи адаптации.

Основной проблемой, стоящей перед ВНЛ при первичной диссоциации личности, является интеграция тенденций к действию, которые находятся в ведении всех систем действий, направленных на функционирование в повсе­дневной жизни. В данном случае речь может идти либо об интеграции разных тенденций (двух или более) между собой, либо об интеграции какой-то одной тенденции к действию, которая принадлежит разным системам (например, бег может быть элементом защитных действий, игры или отношений привя­занности). Когда та или иная тенденция оказывается соединенной ассоциа­тивной связью с травматическими воспоминаниями, она может стать нежела­тельной для всех систем действия, в которые она включена, и будет избегаться ими, так как напоминает о травматическом опыте и может активировать АЛ.

Почти потеряв сознание от удушья, Хильда пыталась убрать со своей шеи руки душившего ее мужчины. Впоследствии она стала избегать движений руками в области шеи, поэтому у нее возникали проблемы, когда ей нужно было помыть шею, надеть бусы или шарф. Простое безобидное действие - поднести руки к своей шее - стало для нее невозможным, вызывающим необъяснимый страх. Именно так «скомпрометировавшие» себя тенден­ции к действию могут влиять на функционирование индивида в рамках нескольких систем действий.

Некоторые действия повседневной жизни предполагают интеграцию ряда низкоуровневых тенденций, принадлежащих разным системам. Например, обед в компании требует больше усилий, активации большего числа навыков, чем принятие пищи в одиночестве. Когда мы находимся в обществе друзей или знакомых за столиком кафе, мы должны интегрировать действия, относя­щиеся к разным системам: регуляции энергии, социального взаимодействия и игры. Более простые ситуации повседневной жизни требуют от нас акти­вации относительно автоматизированных и простых тенденций к действию. Однако для адаптации к другим ситуациям, например, к жизни в сложной со­циальной среде, необходимо осуществлять сложные операции в сферах вос­приятия, чувствования, мышления и поведения. Эти сложные тенденции к действию невозможны без творческой интеграции разных тенденций и эле­ментов систем более низкого уровня (Cosmides & Tooby, 1992; Hurley, 1998).

Осуществление сложных тенденций к действию не всегда протекает в сфере обыденного осознания, иногда это совершается неосознанно, например, в ак­тах художественного творчества. Сложные тенденции к действию помогают адаптироваться к разнообразию условий внешнего мира, достигать перемен к лучшему в нашей жизни, расширять кругозор и самоосознание. К ним от­носится бесчисленное множество психических и поведенческих действий: сложные навыки в социальной, коммуникативной сфере, регуляция аффекта, умение работать с компьютером, управлять машиной, развитые способности к анализу, поиски духовного смысла и неисчислимые проявления творчества. Чем ниже уровень психической эффективности, тем в меньшей степени ВНЛ способна исполнять эти сложные интегративные задачи. Например, ВНЛ мо­жет справляться с повседневными заботами, но не находить смысла в жизни, не испытывать радость от когда-то волновавших творческих порывов. В дру­гих случаях ВНЛ индивида, пережившего травму, может адаптироваться к об­разу жизни, в котором задана внешняя структура и организация, однако не­предвиденные перемены воспринимаются как почти неодолимые сложности и выбивают ВНЛ из колеи.

Негативная симптоматика ВНЛ

ВНЛ индивида, пережившего травму, иногда удается сохранять фасад нор­мальности, так как с ВНЛ преимущественно связана негативная симптомати­ка, то есть симптомы, в основе которых лежит выпадение функций вследствие диссоциации и психического избегания стимулов, воспринимаемых как опас­ные. Эти выпадения функций легче замаскировать и скрыть, чем позитивные симптомы. К негативным симптомам вследствие утраты функций по причине диссоциации относятся: амнезия (утрата функции воспроизведения воспо­минаний); субъективное отчуждение от реальности (при сохранности функ­ции тестирования реальности); различные формы сенсорной анестезии (та­кие как потеря слуха, обоняния, ощущений); блокирование эмоциональных реакций (ощущение себя бесчувственным, не способным к выражению аффилиативных чувств см. главу 5). Эти функции могут быть диссоциированы в той или иной степени от ВНЛ и, соответственно, присутствовать у АЛ, на­пример, именно АЛ содержит воспоминания травматического опыта и свя­занные с ним идеи и убеждения, ощущения и аффекты.

При единичном травматическом событии низкий психический уровень ВНЛ может привести к ухудшению владения навыками или даже к их функ­циональной утрате, однако в основе этого может лежать не диссоциация, а по­иск действий для замещения навыков высокого порядка. Например, сразу по­сле травматического переживания ВНЛ индивид может утратить способность регуляции аффекта (скажем, навыки самоуспокоения и релаксации) или ли­шиться социальной поддержки, потому что отношения с другими людьми воспринимаются как опасные или становятся слишком энергозатратными.

К сложностям с эмоциональной регуляцией ВНЛ относятся и проблемы с состояниями возбуждения, такими как снижение поверхностной чувстви­тельности к прикосновению (гипестезия), отключение эмоциональной и фи­зической чувствительности, нарушения осознавания в связи с травматически­ми событиями и отношениями. Эмоциональная нечувствительность и жизнь «на поверхности сознания» (Appelfeld, 1994, p. 18) характерны для ПТСР и дру­гих травматических расстройств и препятствуют переживанию удовольствия и радости жизни. Вот как Нэнси Рэйн описывает свой личный субъективный опыт переживания этих процессов после травмы сексуального насилия:

Оцепенение, подобно туману, заполнило все мое внутреннее пространст­во эмоциональных переживаний. Притупилась не только боль, но и удо­вольствие. Из всех последствий изнасилования это было труднее всего воспринимать и переносить. Это была жизнь с новокаиновой блокадой сердца. Обреченная, я скользила по безжизненной и ровной как стекло по­верхности того, что когда-то было моими чувствами. Я ощущала себя от­резанной от всего, а с годами даже и от воспоминаний об эмоциональной жизни, которая у меня когда-то была (Raine, 1998, p. 61).

Однако наряду с этим человек страдает от хронического гипервозбуждения, так как избегание оказывается недостаточным для того, чтобы справиться с последствиями травмы, а интеграции травматического опыта не происходит из-за низкого уровня психической эффективности. В этом случае индивид мо­жет чувствовать не оцепенение, а дисфорию, суетливость, тревогу, депрессию, вину, стыд, фрустрацию, раздражительность или гнев, которые препятству­ют переживанию полноты жизни и близким отношениям с другими людьми.

Селия, пациентка со сложным ПТСР, страдала от непрекращающейся тре­воги и депрессии, она чувствовала, что не справляется со своими эмоциями и постоянно находится в состоянии стресса. Малейшие отклонения от ее ожиданий приводили к сильнейшей депрессии и чувству вины. В резуль­тате она была совершенно неспособна продолжать работу.

Чаще всего ВНЛ колеблется между гипо- и гипервозбуждением из-за наруше­ния способности регуляции аффекта.

Позитивные симптомы ВНЛ

Если ВНЛ не может притормаживать активность АЛ, то индивид, страдаю­щий от последствий травмы, оказывается беззащитен перед повторяющими­ся вторжениями со стороны АЛ, которая переполняет ВНЛ травматическими воспоминаниями: флэш-бэками, соматосенсорными элементами травмати­ческого опыта и сновидениями, воспроизводящими травматический опыт и вызывающими дистресс. Эти явления вторжения составляют позитивную диссоциативную симптоматику (см. главу 5). Они поглощают много време­ни и энергии ВНЛ и могут быть очень пугающими (Engelhard & Arntz, 2005; Janet, 1904/1983b; Nijenhuis, 1994; см главу 10). Поэтому у ВНЛ усиливается стремление избегать все, что может вызвать вторжение элементов травмати­ческого опыта со стороны АЛ (например: Bucci, 2003; Clohessy & Ehlers, 1999; Nijenhuis & Van Dujl, 2001; Steele, Dorahy et al., 2009).

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Характерные черты внешне нормальной части личности:

  1. Основные формы и характерные признаки НПН
  2. Характерные особенности
  3. Доброкачественные опухоли без характерной локализации
  4. Доброкачественные опухоли с характерной локализацией
  5. Изменения ЭКГ, характерные для острого инфаркта миокарда
  6. Инфекции диморфными грибами, характерными для определенных географических регионов
  7. Характерная симптоматика поражения отдельных участков коры головного мозга
  8. Курсовая работа. Личность и коллектив. Взаимодействие личности и коллектива в условиях военной службы, 2011
  9. Развитие личности в зрелом возрасте. Особенности зрелой личности
  10. Понятие личности в психологии. Сущность личности и факторы ее формирования
  11. Характерные признаки поражений мочевыводящих путей, выявляемые на основании инструментальных и рентгенологических исследований.
  12. Соотношение идеала "вершины" развития личности, ее реального состояния и способа совершенствования как акмеологическая модель личности
  13. Соотношение идеала "вершины" развития личности, ее реального состояния и способа совершенствования как акмеологическая модель личности
  14. Понятие «личность». Личность и ее профессиональные характеристики
  15. ЭКСПРЕССМЕТОДИКА ОЦЕНКИ ЛИЧНОСТИ ПО ЕЕ БИОГРАФИЧЕСКИМ ДАННЫМ НА ОСНОВЕ КОЛИЧЕСТВЕННОЙ ОЦЕНКИ ДОСТИЖЕНИЙ, АКТИВНОСТИ КОНКРЕТНОЙ ЛИЧНОСТИ И ЕЕ РЕФЕРЕНТНЫХ РЕАЛЬНЫХ И УСЛОВНЫХ ГРУППАХ
  16. Для аденом гипофиза характерна повышенная выработка гормонов. Какие это гормоны (кроме пролактина)?