Диссоциативные части при диссоциативном расстройстве идентичности

В критериях DSM-IV для диагностической категории РДИ (DID) утверждается1, что каждая из «идентичностей», или «личностных состояний» обладает «своей собственной, относительно постоянной моделью восприятия и осмысления отношения к окружающему миру и самому себе» (APA, 1994, p. 484). Однако нам кажется, что это описание не охватывает всего многообразия проявлений диссоциативных частей при третичной диссоциации личности. В нашей кли­нической практике мы часто наблюдаем у пациентов с РДИ части личности (особенно некоторые АЛ), у которых нет имени или иных четко определенных характеристик. Диагноз РДИ предполагает наличие амнезии и поочередное переключение, по крайней мере, между двумя «идентичностями», но формы и характеристики диссоциативных идентичностей не уточняются. Кроме того, DSM-IV различает разные типы диссоциативных частей личности - пассивные, зависимые, депрессивные, враждебные, контролирующие, страдающие чувст­вом вины, при этом отсутствует описание отличий «идентичностей» у паци­ентов с РДИ и пациентов с НДР. На практике клиницисты склонны применять диагноз НДР в тех случаях, когда диссоциативные части личности пациента не столь самостоятельны и развиты, как это бывает при РДИ (см. ниже), хотя в DSM-IV отсутствуют четкие указания на этот счет.

[1] См.: Клиническая психиатрия / Под ред. Т. Б. Дмитриевой. М.: Гоэтар медицина,

1998. С. 202. - Прим. науч. ред.

Мы полагаем, что вторичная и третичная диссоциация личности раз­личаются по нескольким параметрам. Амнестические барьеры, разделяю­щие при вторичной диссоциации (и НДР) диссоциированные части личности, не так глубоки, как при третичной диссоциации (РДИ). ВНЛ при вторичной диссоциации является «основным держателем акций» личности, а АЛ прояв­ляются в повседневной жизни реже, их активность, как правило, не опосре­дована системами действий повседневной жизни. АЛ при вторичной струк­турной диссоциации связаны по большей части с системами защиты, а ВНЛ представлены в единственном числе. Проявления АЛ в повседневной жизни обычно происходят в результате оживления травматических воспоминаний или воздействия стимула, вызвавшего к действию защитную систему, опосре­дующую активность той или иной АЛ. Например, у пациента может быть АЛ, связанная с паттерном борьбы, активация которой происходит всякий раз, ко­гда начинаются сексуальные отношения, для данной АЛ имеющие значение сексуального насилия. Функции этих частей, как правило, являются ограни­ченными, и у них часто отсутствует чувство связи с настоящим. В принципе число частей личности мало зависит от того, является диссоциация вторич­ной или третичной. Пациент с вторичной структурной диссоциацией может иметь множество АЛ, тогда как пациент с третичной диссоциацией личности может иметь только две ВНЛ и две АЛ. Впрочем, обычно большее количество разделений связано с меньшей психической эффективностью и большей ве­роятностью третичной диссоциации личности.

С другой стороны, пациенты с третичной диссоциацией имеют несколько ВНЛ, активных в повседневной жизни. ВНЛ становятся активны не вследствие оживления травматических воспоминаний, как это бывает с АЛ, а при выпол­нении особых функций и решении конкретных повседневных задач в разных областях текущей жизни пациента. Например, некоторые части проявляют активность только на работе, другие при исполнении родительских функций, третьи - в сексуальных отношениях.

Мы предполагаем, что причина разделения ВНЛ связана с невозможнос­тью для ребенка, лишенного поддержки, эмоционально заброшенного, пере­живающего жестокое обращение, интегрировать системы повседневной жиз­ни, когда ее различные аспекты сами по себе травматичны.

У Трэйси, 34-летней пациентки с РДИ, было несколько ВНЛ, обладающих собственными именами. «Бетти» ходила на работу (поведенческая сис­тема познания, исследования мира) и была успешным программистом. Когда Трэйси была ребенком, именно «Бетти» посещала занятия в шко­ле и вообще занималась учебой. «Бетти» удавалось решение технических проблем на работе, но она не очень хорошо ладила с другими людьми. За­дача налаживания отношений, для решения которой необходима акти­вация систем действий, направленных на социальное взаимодействие (например, системы привязанности), была прерогативой «Терезы», оча­ровательной и легкой в общении, хотя и безответственной и обладаю­щей подростковой возрастной идентичностью.

Сама Трэйси (также ВНЛ) была депрессивной, суицидальной и замкнутой, не любила свою работу и избегала отношений. «Бэппи» была ВНЛ, внутренне заботящейся о «ма­леньких» АЛ (система действий, направленная на заботу и уход за други­ми). Активность этой ВНЛ никак не проявлялась вовне в повседневной жизни. Одна из АЛ стремилась доминировать, когда Трэйси была дома одна: «Маленькая Трэйси» плакала, раскачивалась взад вперед, как буд­то переживая сильную физическую боль, хотя и никогда не могла сказать, что же с ней было не так. Большинство ВНЛ не любили «Маленькую Трэй­си» и по возможности ее избегали. Вторая довольно сложная АЛ обладала мужской идентичностью, была мускулистым и сильным мужчиной, ко­торого другие части личности звали «Терминатором» и слегка побаива­лись. Эта АЛ вмешивалась во все близкие отношения, которые пыталась построить «Трэйси»: набрасывалась на ее мужчин с руганью и даже хоте­ла изнасиловать их. Сразу после секса с мужчиной эта личность вырывала постельное белье из-под лежащего на кровати мужчины, запихивала все использованные постельные принадлежности в мусорные мешки, чтобы тут же выбросить их на помойку. О других своих АЛ Трэйси рассказывала как о живущих внутри, «в большой комнате», никогда не проявляющихся вовне, но пребывающих в постоянном смятении, все время страдающих от боли и громко стенающих у нее в голове.

У взрослых пациентов с РДИ могут появляться новые ВНЛ для того, чтобы справиться с ситуациями, которые не могут быть интегрированы прежними ВНЛ. К тому же функционирование ВНЛ затруднено постоянной реактива­цией АЛ и соответствующих травматических воспоминаний, что делает ин­дивида, пострадавшего от психической травмы, более склонным к диссоци­ации как дефицитарности и защите, вполне закрепляющейся к достижению им взрослого возраста.

Этти, пациентка с РДИ, пережившая в детстве сексуальное насилие, забе­ременела и должна была пройти обследование у гинеколога (Van der Hart & Nijenhuis, 1999). Врачебный осмотр вызвал реактивацию раннего травма­тического опыта сексуального насилия. Для того чтобы как-то справиться с этими воспоминаниями, Этти создала новую ВНЛ, свободную от втор­жения травматического опыта, которая смогла участвовать во всех про­цедурах, необходимых для обследования.

У другой пациентки, Лены, прежняя ВНЛ страдала от болезненных вос­поминаний во время сексуальных отношений с мужем, что серьезно осложняло ее семейную жизнь. Тогда была создана новая ВНЛ специ­ально для занятий сексом. У Лены также появилась и другая узкофунк­циональная часть личности, единственной задачей которой было мытье посуды.

В приведенных выше примерах мы видим, как структурная диссоциация, впервые появляющаяся как дефицит во время травматизации, может стать ведущей психической защитой и способом совладания в повседневных рутин­ных делах, вызывающих неприятные или сложные чувства. Такое разделение в ответ на требования повседневной жизни наиболее вероятно в тех случаях, когда психический уровень индивида является очень низким, как это про­изошло у Лены.

При третичной диссоциации личности каждая ВНЛ ограничена функци­ями и потребностями определенной системы действий, опосредующей эту часть. Так, «Бетти» занималась только работой, новая ВНЛ Этти имела дело только с гинекологическими обследованиями. Конечно, возможны самые раз­ные сочетания систем действий в рамках одной ВНЛ. Так, некоторые ВНЛ со­держат в себе только одну систему действий, тогда как в сферу других могут входить сразу несколько систем, ориентированных на функционирование в повседневной жизни. Разделение ВНЛ может произойти в тех ситуациях, когда у индивида сталкивается с проблемой дефицита ресурсов перед лицом требований обычной жизни. Тогда он прибегает к формированию новых дис­социативных частей своей личности, при помощи которых он решает постав­ленные жизнью задачи.

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Диссоциативные части при диссоциативном расстройстве идентичности:

  1. Изучение гендерной идентичности при помощи качественных методов: фокус=группа
  2. ВОЗБУЖДЕНИЕ ПРИ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВАХ
  3. Острый болевой синдром при вертеброгенных расстройствах
  4. Расстройства движений при повреждении спинного мозга
  5. Неврологические расстройства при некоторых профессиональных воздействиях
  6. Общие принципы оказания неотложной медицинской помощи при психических расстройствах
  7. Вегетативные расстройства, возникающие при повреждении гипоталамуса
  8. ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ НЕОТЛОЖНОЙ ПОМОЩИ ПРИ ОСТРЫХ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВАХ
  9. ПЕРВАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ ПРИ НЕОТЛОЖНЫХ СОСТОЯНИЯХ ВСЛЕДСТВИЕ ЗАБОЛЕВАНИЙ ИЛИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ РАССТРОЙСТВ
  10. ПСИХИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА (ПР) И РАССТРОЙСТВА ПОВЕДЕНИЯ (РП), ИХ МЕДИКО-СОЦИАЛЬНАЯ ЗНАЧИМОСТЬ
  11. Способность к символизации как показатель развития и интеграции «Я» при расстройствах аутистического спектра
  12. Степени тяжести травматических расстройств (сотрясение, ушиб, сдавление). Симптоматика острого периода. Первая помощь при ЧМТ.
  13. Гендерная идентичность