Анализ фобии связанных травмой действий

Терапия начинается с анализа структуры и функционирования личности па­циента в целом, в частности, с анализа фобий действий, связанных с травмой. Благодаря этому исследованию становится понятно, какие диссоциативные части могут и желают исполнять определенные действия, такие, например, как рефлексия, а какие - нет. Затем терапевт способствует усилению частей, обладающих более высоким психическим уровнем, и поощряет их к взаимо­действию и поддержке частей, которые менее способны к определенным мен­тальным действиям из-за низкого уровня психической энергии и эффектив­ности. Например, оценка структуры и функционирования личности пациента может показать, что пациент обладает ВНЛ с относительно высоким психичес­ким уровнем, которая в состоянии оказать помощь и поддержку подавленной и растерянной детской АЛ. Забота ВНЛ может заключаться в том, что она бу­дет успокаивать, подбадривать АЛ, а также корректировать преувеличенные представления об угрозах в настоящем, помогая таким образом АЛ справить­ся с ее страхами. Поддержка диссоциативных частей с низким психическим уровнем может осуществляться с помощью интервенций контейнирования до тех пор, пока психическая эффективность этих частей не возрастет.

Один из аспектов анализа функционирования личности пациента состо­ит в определении фобических реакций одних диссоциативных частей на дру­гие. Фобия означает, что некоторая диссоциативная часть боится или питает отвращение и/или неприязнь в отношении ментальных действий, поведен­ческих актов и внутреннего содержания, то есть чувств, мыслей, фантазий, желаний, решений, поступков другой диссоциативной части. Таким образом, фобическая часть будет стремиться к сохранению внутренней дистанции с действиями той другой части и, в конечном счете, с ней самой. Таким обра­зом, одни диссоциативные части могут испытывать страх перед осознанием ментальных действий, принадлежащих другим частям, и сформировать об­условленное избегание этих частей. Часто избегание является избиратель­ным и относится к определенным чувствам и ощущениям (таким, например, как гнев и сексуальное возбуждение), тогда как переживание других чувств и ощущений допустимо (например, грусть и физическая боль). Однако некото­рые части могут избегать любых эмоциональных проявлений (демонстрируя, например, полное блокирование эмоциональных реакций или поведение от­страненного интеллектуализирующего наблюдателя) или каких бы то ни бы­ло ощущений (например, части, у которых отсутствуют телесные ощущения, или части, утверждающие, что они мертвы).

Терапевт должен учитывать, что диссоциативные части могут иметь отли­чающиеся представления о самих себе и о других частях, а также разные по­зиции по определенным вопросам. Более того, контактирующая с терапевтом в данный конкретный момент часть личности пациента может и не догады­ваться о том, что между другими частями могут быть конфликты в отноше­нии определенных тем. Например, ВНЛ Деборы, пациентки с НДР, отрицала мысли о суициде. Однако другая ее часть, с которой терапевту удалось уста­новить контакт, не только пребывала в безысходном отчаянии, но и готовила план самоубийства, предполагая утопиться в ванной.

Замещающие убеждения и дезадаптивные когниции

Например, замещающее убеждение «Злиться опасно» служит избеганию пе­реживания гнева жертвы травмы в отношении насильника. Другое замещаю­щее убеждение «Плаксам всегда все плохо» может быть связано с избеганием сильного чувства печали по поводу того, что когда-то произошло в прошлом. Опыт ранних отношений научил пациента, что чувства или другие менталь­ные действия являются чем-то опасным и могут причинить ему вред. Фобия ментальных действий может развиться, например, потому, что пациент ни­когда не получал достаточной социальной поддержки, которая позволила бы ему достичь уровня психической эффективности, необходимого для иссле­дования, выражения и регуляции переполняющих его эмоциональных пере­живаний. Некоторых пациентов в детстве наказывали и били за выражение определенных чувств, и они твердо усвоили этот урок «Если я позволю про­явиться своим чувствам, то меня будут бить». Впоследствии они сформиро­вали основанные на телесных реакциях стратегии защиты от определенных чувств, так как некоторые эмоциональные проявления стали для них услов­ным стимулом, предвещающим акт физического насилия. В терапии это, на­пример, может проявляться в том, что пациент вдруг буквально съеживается, сидя в своем кресле, в ужасе ожидая, что терапевт станет кричать или даже накинется на него с побоями за то, что у него появились какие-то потребности и желания. В других случаях часть личности пациента, которая всегда всту­пает в противоборство и дает отпор, почувствовав опасность, может угрожать терапевту, так как воспринимает его как источник болезненных переживаний, или же для того, чтобы не дать другим диссоциативным частям возможность выразить их потребности в заботе и внимании. Отвержение и издевательства в прошлом могут стать причиной того, что пациент будет считать некоторые свои переживания постыдными (Gilbert, 2000): «Если я буду плакать, то лю­ди будут надо мной смеяться и называть плаксой». Поэтому избегание таких пациентов определенных ментальных действий, ставших условными стиму­лами, ассоциированными с переживаниями отвержения, преследует цель со­хранения отношений привязанности и социальных позиций.

Пациенты, фиксированные на тенденциях к действию, принадлежащих более низким уровням в иерархии, могут обладать дезадаптивными убежде­ниями крайне примитивного и буквального характера: «Если я злюсь, значит, я во всем похож на моего садистического отца, который тоже злился». Если при помощи терапевтических интервенций психический уровень таких паци­ентов растет, то у них появляется возможность заменить эти дезадаптивные убеждения на другие: «Моя злость может быть конструктивной, а я - другой человек, не такой, как мой отец. Я чувствую и веду себя по-другому». На ран­них этапах терапии необходимо выявить нерефлективные убеждения, кото­рые когда-то в прошлом могли быть адаптивны, но совершенно бесполезны в настоящий момент. Терапевтическая работа с этими убеждениями может состоять в постепенной проверке пациентами на собственном опыте истин­ности этих убеждений как во время сессий, так и вне терапии.

Подавление и активация

связанных с травмой ментальных действий

Одна из задач анализа функций и структуры личности пациента состоит в том, чтобы определить, какие части личности пациента подавляют связан­ные с травмой ментальные действия и как именно они это делают, а также выявить те части, которые склонны к разрушительным аффективным реак­циям. Фобии связанных с травмой ментальных действий могут проявляться как самые разные маневры избегания. Подавление аффекта у некоторых дис­социативных частей может быть очень сильным: многие ВНЛ очень часто так или иначе прибегают к подавлению конфликтных, болезненных или же при­ятных ощущений и чувств, которые становятся объектом избегания или же оцепенения, деперсонализации у этих ВНЛ.

Эти диссоциативные части так­же склонны к избеганию интенсивных и конфликтных отношений с другими людьми, так как это позволяет им контролировать активацию сильных чувств.

Однако довольно часто некоторые диссоциативные части переживают очень сильные, интенсивные чувства или ощущения. Как правило, это свойственно АЛ, однако может встречаться и у ВНЛ. На первый взгляд, кажется, что у лю­дей, переживающих такие сильные чувства, не должно быть фобии аффекта, скорее, создается впечатление, что они слишком сосредоточены на своих эмо­циональных проявлениях и находятся под их влиянием. Однако на самом деле у них может быть фобия в отношении других эмоций, тех, что все еще требуют реализации, например, тех эмоций и ощущений, которые связаны с опытом отсутствия заботы, плохого обращения и насилия. Если ВНЛ избегает реализа­ции этих чувств, то АЛ не способны к реализации пережитых когда-то травми­рующих событий как фактов, относящихся к прошлому, так как АЛ остаются фиксированными на травматических воспоминаниях. В эмоциональной сфере некоторых АЛ доминируют такие аффекты, как гнев, ужас, паника, которые они не в состоянии регулировать. Даже обычные бытовые трудности могут вызвать у АЛ переживание интенсивных негативных эмоций, особенно в тех случаях, когда ВНЛ отвергает АЛ или дистанцируется от них. Эти эмоции, ко­торые, как правило, служат защите от реализации, очень часто оказывают де­зорганизующее и разрушительное влияние на функционирование ВНЛ, вос­принимающую эти вспышки аффекта как вторжение эмоций, смысл которых ей непонятен. Таким образом, ответом ВНЛ на такие вторжения будет фор­мирование фобического избегания как травматических воспоминаний, так и тех АЛ, которые эти воспоминания содержат, потому что ВНЛ очень боится того, что актуализация травматических воспоминаний приведет к невыно­симому страданию повторного проживания травматического опыта, а также к раскрытию ужасной правды, которую лучше всего оставить под покровом неведения. Например, ВНЛ может пугать не только физическая боль, связан­ная с травматическими воспоминаниями о жестоком обращении родителей, но также осознание, что родители никогда не любили и не полюбят ее или его. Так, ВНЛ оказывается втянутой в порочный круг избегания и вторжения/повторного проживания травматического опыта, когда не удается держать АЛ на безопасной дистанции. Низкоуровневые эмоциональные действия, харак­терные для АЛ, замещают реализацию, возможную для АЛ только по достиже­нии достаточно высокого уровня психической эффективности, которым АЛ, как правило, не обладают вначале терапии. Поэтому реализация, для которой требуются значительные внутренние ресурсы, может быть достигнута лишь после того, как обоюдное фобическое избегание разных диссоциативных час­тей, то есть ВНЛ и АЛ, ослабеет, а сотрудничество и взаимная поддержка воз­растут. Обычно АЛ осваивают тенденции к действию более высокого уровня, опираясь на ВНЛ, тенденции к действиям которых принадлежат более вы­сокому уровню в соотвествующей иерархии. Внутреннее равновесие жертв травмы и диссоциативных частей их личности легко может быть нарушено и смениться переживанием дистресса. Эмоциональная неустойчивость таких пациентов часто приводит к срывам и хаосу в их жизни и терапии. Выраже­ние адаптивных чувств приносит пользу, чего нельзя сказать о проявлениях шоковых эмоций, которые дезорганизуют функционирование и сами являют­ся следствием серьезного дисбаланса между уровнем психической энергии и эффективности. Отсюда следует, что одни только интервенции катарсического плана, то есть направленные на переживание и выражение шоковых эмоций, не дадут положительного эффекта. Что действительно необходимо, так это интеграция травматических воспоминаний, которая довольно часто сопровождается переживанием сильных аффектов. Только катарсис - выра­жение и разрядка аффектов, связанных с травмой, - не является ни необходи­мым, ни достаточным для успеха в терапии последствий психической травмы.

Избегание позитивных ментальных действий

Анализ связанных с травмой ментальных действий направлен на понимание причин и способов избегания не только негативных, но и позитивных мен­тальных действий. Такие ментальные действия, как радость, сексуальные чувства, возбуждение, а также некоторые фантазии и убеждения, несут с со­бой интенсивное переживание удовольствия. В норме эти переживания ак­тивируют адаптивные чувства. Однако у людей, переживших психическую травму, часто сформированы замещающие убеждения в том, что они не до­стойны радости, просто хорошего самочувствия, что они не заслужили, что­бы что-то хорошее происходило в их жизни; что за все хорошее нужно рас­плачиваться страданиями. Кроме того, между определенными ощущениями, например, учащением сердечных сокращений во время утренних пробежек, и ощущениями, которые сопровождали переживание психической травмы, может образоваться ассоциативная связь (референциальное обусловливание). Таким образом, нейтральное или приятное ощущение может приобретать ха­рактер угрозы или вызывать отвращение. Граница между приятным волне­нием и повышенной физиологической возбудимостью, характерной для пе­реживания травмы и посттравматических состояний, становится размытой, а само чувство удовольствия может смешиваться с чувством вины или стыда (Migdow, 2003; Ogden et al., 2006).

Переживание пациентом

связанных с травмой ментальных действий

Наконец, благодаря анализу вызванных травмой ментальных действий для те­рапевта и пациента раскрывается, как пациент переживает ментальные действия, и это является важным для понимания того, является ли эмоция адаптивной, слишком интенсивной или же, напротив, слишком слабой для ак­туального психического уровня пациента. Если переживания пациента не­достаточно исследованы, то пациент и терапевт могут ошибочно принимать переживание шоковых дезорганизующих аффектов за адаптивные чувства. В ходе анализа разных аспектов переживания пациента терапевт задает, на­пример, такие вопросы: «Когда вы злитесь, что это для вас?»; «Что происходит сейчас с вашим телом?»; «Как другие части переживают это чувство злости?»; «О чем вы думаете, когда злитесь?» Если пациент не может сконцентрировать­ся на своем внутреннем переживании и рассказать о нем, или он прибегает в своем описании к образам разрушительной стихии или силы (например, «торнадо», «монстр, яростно преследующий меня, чтобы убить»), то, скорее всего, он не может справиться со своими эмоциями. В таких случаях требу­ются интервенции, направленные на регуляцию аффекта, снижение нака­ла эмоционального переживания пациента. Таким образом, терапевт всегда должен помнить о том, что выражение пациентом сильных эмоций (катарсис) не всегда приводит к положительному терапевтическому эффекту.

<< | >>
Источник: Ван дер Харт. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. 2013

Еще по теме Анализ фобии связанных травмой действий:

  1. КРОВОТЕЧЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ТРАВМОЙ РОДОВЫХ ПУТЕЙ
  2. Методы анализа ошибочных действий
  3. Фобии
  4. Сущность и содержание психологического анализа ошибочных действий (ОД)
  5. Анализ взаимодействий в действии.
  6. Фобии
  7. Этапы формирования действия чтения. Фонемный анализ слов
  8. Психологический анализ периода боевых действий
  9. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОШИБОЧНЫХ ДЕЙСТВИЙ ЛИЧНОГО СОСТАВА ПОЛКА В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ
  10. Нейрообменно-эндокринный синдром, связанный и не связанный с беременностью
  11. ЗАНЯТИЕ 13 Первая доврачебная помощь при травмах. Закрытые повреждения мягких тканей. Черепно-мозговые травмы. Повреж­дения грудной клетки. Транспортная иммобилизация при травмах.
  12. Механизм возникновения травмы. Классификация типов травм
  13. Анализ результатов психологического анализа 1 и 2 периодов деятельности привел к следующему пониманию обобщенной структуры состояния психологической готовности
  14. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВОЕННОГО СПЕЦИАЛИСТА В БОЮ НА ОСНОВЕ СИСТЕМНО-СИТУАТИВНОГО АНАЛИЗА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (ССАД)