загрузка...

Восемь месяцев зима, вместо фиников - морошка

Похоже, что недостаток солнечного света действительно может приводить к устой­чивому снижению настроения и упадку сил. В английском языке этому явлению доста­лась замечательная говорящая аббревиатура: болезнь называется seasonal affective disorder, а сокращенно - SAD, что переводится как “грустный, унылый”. Если бы мы хотели сохранить эту логику и в русском переводе, нам пришлось бы называть сезонную депрессию, например, большим ежегодным депрессивным аффектом (БЕДА). Хотя можно было бы придумать и что-нибудь подлиннее, например “повторяющаяся индивидуальная заторможенная депрес­сия ежегодного цикла”. Но обычно на русский язык этот термин переводят как “сезонное аффективное расстройство”, а в обиходе говорят о сезонной (или зимней) депрессии.

Сезонная депрессия

Разумеется, далеко не каждый случай плохого настроения - это прямо настоящая депрессия. Чтобы поставить диагноз, нужна как минимум личная консультация психиатра и заполнение развернутых опросников. Но если все это пройдено, то сезонное аффектив­ное расстройство - это не блажь и не малодушие, а официально признанное заболевание. В Международную классификацию болезней оно включено под номером F33 как частный слу­чай реккурентного (повторяющегося) депрессивного расстройства. В руководстве по диа­гностике и статистике психических расстройств, авторитетном перечне заболеваний, разра­ботанном Американской психиатрической ассоциацией, SAD рассматривается как частный случай одного из двух заболеваний: либо большого депрессивного расстройства (клиниче­ской депрессии), либо биполярного аффективного расстройства (шире известного под уста­ревшим названием “маниакально-депрессивный психоз”). Распространенность сезонного аффективного расстройства - кто бы мог подумать! - прямо зависит от географической широты. В северном штате Нью-Йорк от него страдают 12,5 % населения, а во Флориде - только 1,4 %.

Андрес Магнуссон, психиатр из Осло и один из главных исследователей сезонного аффективного расстройства, выделяет следующие критерии, позволяющие утверждать, что депрессия именно сезонная, а не какая-то там еще5. Во-первых, расстройство настроения должно начинаться в один и тот же 90-дневный период года на протяжении как минимум трех лет. Во-вторых, исчезать оно тоже должно в определенные месяцы, всегда одни и те же. И наконец, если эпизоды эмоционального расстройства и случаются у пациента в другие времена года, то в отведенное время они должны происходить принципиально чаще.

В остальном симптомы сезонного аффективного расстройства примерно такие же, как и у всех остальных форм депрессии. 96 % пациентов испытывают уныние и/или снижение активности, 92 % переживают трудности в общении, 86 % тревожны и/или раздражительны, 84 % упоминают череду неудач в профессиональной деятельности и 81 % жалуется на уста­лость в дневное время. Более половины пациентов жалуются на те или иные расстройства сна, аппетита и сексуального влечения, а 35 % задумываются о самоубийстве.

Сезонное аффективное расстройство встречается в любом возрасте, но чаще всего начинается между 20 и 30 годами. Оно гораздо больше распространено среди женщин, чем среди мужчин; например, за десять лет изучения SAD в Национальном институте психи­ческого здоровья в США в исследованиях приняло участие 354 женщины и 103 мужчины; примерно такое соотношение сохраняется во всех клиниках, изучающих это заболевание (если только в конкретной работе специально не отсеивают женщин, чтобы изучать гендер­ные различия на равных по численности выборках).

Как и практически каждое свойство человека, подверженность сезонному аффектив­ному расстройству зависит одновременно и от генов, и от индивидуального опыта. Раймонд Кохрейн из Университета Бирмингема показал, что женщины, переехавшие в Великобрита­нию из теплых стран (Индии, Бангладеша, Пакистана), страдают от зимней депрессии силь­нее, чем коренные англичанки. Кохрейн использовал стандартный опросник, выявляющий подавленность и тревожность, и женщины из Азии набирали в среднем 8,41 балла зимой (и 5,19 в более подходящие для жизни времена года), в то время как европейские женщины ограничивались 4,8 балла зимой и 3,67 балла в остальное время. Но самое важное - выяс­нилось, что женщины азиатского происхождения, родившиеся и выросшие в Великобрита­нии, занимают промежуточное положение: они набирали 6,16 балла в холодное время года и 5,1 - весной, летом и осенью. Если бы повышенная тревожность и подавленность азиат­ских женщин объяснялась бы только трудностями адаптации в новом обществе, то у них не было бы таких выраженных различий между разными временами года (к тому же в исследо­вание включали женщин, более или менее равных по социально-экономическому статусу). Эти результаты говорят о том, что в устойчивости к сезонному аффективному расстройству играют важную роль генетические отличия - жители северных стран в среднем более устой­чивы к сезонному аффективному расстройству, чем те, чьи предки на протяжении многих поколений жили на юге, но в то же время к зимнему холоду и темноте до некоторой степени можно привыкнуть, если жить с ними с раннего детства.

Как может происходить генетическая адаптация к темной зиме, представить довольно легко: при прочих равных человек, который каждый год на несколько месяцев превраща­ется в унылое чучело и теряет интерес к любви и семье, будет заводить чуть меньше детей и чуть менее качественно о них заботиться.

Естественный отбор всегда работает с боль­шими числами, так что, если даже такие люди будут выращивать в среднем 990 детей на каждую тысячу в семьях бодрых оптимистов, все равно с каждым столетием, проведенным на севере, распространенность генов, вызывающих сильную предрасположенность к SAD, будет немножечко падать. Именно поэтому люди, жившие в Великобритании на протяжении многих поколений, страдают меньше, чем те, чьи предки недавно перебрались на пасмурный остров из жарких стран. Аналогичные исследования проводились и в России . В частности, в поселке Провидения на Чукотке, в одном из самых северных районов нашей страны, живут как представители коренного населения (чукчи и еще несколько малых народностей), так и русские, в основном перебравшиеся туда в середине XX века, то есть от силы два поколе­ния назад. Выясняется, что коренное население северо-востока России вообще практически не подвержено сезонному аффективному расстройству. Среди нескольких десятков иссле­дованных коренных жителей не нашлось ни одного человека, которому психиатр мог бы поставить соответствующий диагноз; клинически несущественное субдепрессивное состо­яние было зафиксировано только у 2 % мужчин и 14,3 % женщин. Среди русских, живущих в том же поселке, от выраженной зимней депрессии страдало 1,9 % мужчин и 21,6 % женщин, а в легкой форме ее переживало еще 15,4 % и 13,7 % соответственно.

Но устойчивость северных народов к сезонному аффективному расстройству не сво­дится только к генетическим адаптациям. Похоже, что кроме них развиваются и культур­ные механизмы, призванные сгладить и по возможности предотвратить зимние нарушения настроения. Профессор Синтия Стахлмиллер специально уехала из Австралии в Норвегию, чтобы изучить, как адаптируются к полярной ночи жители города Тромсе, который нахо­дится почти на 400 км севернее полярного круга. В ходе этнографических изысканий она описала ряд принципов, распространенных в культуре норвежцев и помогающих им меньше огорчаться из-за холода и темноты. Во-первых, принято восхищаться природой вообще и сменой времен года в частности и специально ждать осени, чтобы увидеть северное сия­ние, а потом вволю наслаждаться видом звезд в полярную ночь. Во-вторых, к самой зимней депрессии норвежцы относятся философски, описывая ее в контексте гармонии с природой. “Сезоны сменяют друг друга, и моя душа меняется вместе с ними. В течение зимы я погру­жен в размышления и способен глубже осознавать жизнь. Я чувствую себя немного мертвым, когда приходит тьма. Но потом, когда рассветает, я становлюсь более живым. Я не в депрес­сии, я скорее испытываю легкую печаль от размышлений о том, что такое наша жизнь и для чего она”. Эти слова принадлежат норвежскому экологу и философу Арне Наессу, а Син­тия Стахлмиллер цитирует их в своей работе, чтобы проиллюстрировать готовность жите­лей севера принимать осеннее снижение настроения как должное, как нормальную часть порядка вещей - и спокойно помнить, что оно исчезнет весной. Но важно и другое: все традиции жителей Тромсе направлены на то, чтобы не дать зимней депрессии засосать их с головой. Зима связана с целым рядом ритуалов и обычаев. Норвежцы зажигают свечи и любуются их мягким пламенем. Они собираются вместе и рассказывают друг другу истории, причем по возможности смешные. К празднованию Рождества они относятся даже серьез­нее, чем все остальные европейцы, - приуроченные к нему дружеские визиты и пиршества растягиваются на целый месяц. Жители Тромсе отмечают день исчезновения солнца и день его возвращения, выпекая специально предназначенные для этих событий солнечные сдоб­ные булочки. Северяне уделяют много внимания специфическим зимним видам спорта и шутят, что каждый норвежец рождается, уже стоя на лыжах. Помимо всего прочего, дети и взрослые постоянно принимают рыбий жир: они уверены, что это предотвращает любые болезни, в том числе и зимнюю депрессию. Даже если не учитывать, что жирные кислоты и в самом деле очень важны для нормальной работы нервных клеток, эмоциональные рас­стройства - это одна из тех областей, где эффект плацебо может быть очень выраженным. И наконец, на севере принято по возможности не экономить на освещении и стараться ком­пенсировать недостаток солнца как яркими лампочками, так и живым огнем. Из-за всех этих мер, закрепленных в культуре и оправданных биологически, норвежцы относятся к зимнему аффективному расстройству с изрядной долей иронии. Им все время рассказывают об опас­ностях темноты и по телевизору, и в газетах, и при общении с австралийскими учеными, а они отвечают, что все это глупости, надо не воспринимать зимний упадок сил как диагноз, оправдывающий человека, а думать, что с ним можно сделать. И вообще, говорят, суще­ствует много серьезных проблем, например загрязнение окружающей среды, дорожный тра­фик и жестокость, а смена времен года - это не катастрофа, а естественный ход вещей.

Жители города Тромсе отмечают наступление полярной ночи.

<< | >>
Источник: Казанцева А.. Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости. 2014

Еще по теме Восемь месяцев зима, вместо фиников - морошка:

  1. Моей дочурке четыре с половиной года, а замужем я вот уже восемь лет. Я хотела бы узнать, как наладить отношения с мужем-алкоголиком, который вот уже год и три месяца воздерживается от спиртного.
  2. ВОСЕМЬ СТАДИЙ СТАНДАРТНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ДПДГ
  3. Паттерны ИВЛ Ventilatry (Breathing*) Patterns (их как минимум восемь)
  4. Аллен Д.. Восемь столпов процветания. Станьте полноправным хозяином своего разума, здоровья и жизни, 2007
  5. III. От 1 года 6 месяцев до 1 года 9 месяцев.
  6. 4-6 месяцев
  7. Вместо заключения
  8. Вместо вступления
  9. Приеимущества сна вместе с ребенком
  10. Вместо вступления
  11. ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ
  12. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  13. Вместо заключения
  14. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  15. Вместо послесловия
  16. Вместо введения
  17. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  18. Вместо предисловия