загрузка...

Не проси об этом счастье, отравляющем миры

Дурацкая ловушка, правда? Самое обидное, что простая, как апельсин. Все остальные наркотики чего-то там мудрят, связываются с такими рецепторами, сякими рецепторами, вызывают опосредованное действие одних нейронов на другие, заморачиваются с выбро­сом нейромедиаторов из везикул, с нарушением их обратного захвата - словом, чего только не делают, чтобы выйти на систему вознаграждения окольными путями. А вот опиаты - это воплощенная платоновская идея совершенного наркотика. Они бьют точно в цель. Они вызывают кайф кратчайшим из всех возможных путей. Они действуют на рецепторы к эндо­генным опиоидным пептидам.

Эндогенные опиаты - это самое прекрасное, что есть в нашем мозге. В первую очередь они нужны для постоянного фонового обезболивания. Именно благодаря им мы не теряем сознание от болевого шока, прищемив палец дверью или ободрав коленку об асфальт. Кроме того, они еще и служат внутренней наградой - их выделение в “центре удовольствия”, при­лежащем ядре, усиливается в тех ситуациях, когда мы сделали что-нибудь такое, что мозг считает полезным. Речь не только о сексе или победе над врагом: прилежащее ядро участвует и в более сложных удовольствиях. Например, его опиоидные рецепторы совершенно необ­ходимы, чтобы испытывать радость от дружбы и общения, - это показано в экспериментах на крысах. Все социальные животные должны взаимодействовать с товарищами, и эволю­ция позаботилась о том, чтобы дружба приносила нам чисто химическое удовольствие.

Но в обычной жизни мозг руководствуется принципом “хорошенького понемножку”. Он поддерживает такой фоновый уровень опиатов, чтобы мы не чувствовали никакой боли от легких воздействий (например, от ударов пальцами по клавиатуре), но не проигнориро­вали серьезный болевой сигнал. Он вознаграждает нас эйфорией редко и ненадолго, чтобы мы не расслаблялись и стремились к новым победам. Но вот появляется героин. Если он на вас подействовал, то это такая доза обезболивания - и такая доза кайфа, - что все эти ваши новые победы тихо курят в углу. В нормальной ситуации мозг не достиг бы такого концен­трированного ощущения счастья, даже если бы вы одновременно выиграли в лотерею мил­лион долларов, получили Нобелевскую премию и соблазнили Джонни Деппа. Именно так возникает - иногда с первого же употребления - сильнейшая психологическая тяга к нарко­тику, желание снова испытать это потрясающее чувство. Но то, что с наркотиком хорошо, - это еще полбеды. Настоящая беда в том, что без наркотика вскоре становится очень плохо.

Примерно так работает героин в нашей внутренней системе вознаграждения.

Наш организм хорошо работает благодаря огромной сети обратных связей. Есть мно­жество систем, постоянно контролирующих уровень глюкозы, гормонов, нейромедиаторов и т д. Именно поэтому, если выясняется, что опиатов как-то вдруг стало очень много, мозг резко снижает уровень их синтеза. Так что, когда героин кончается, человек остается со сниженным уровнем опиатов. Сначала это приводит просто к ухудшению настроения (на контрасте с эйфорией от наркотика, впрочем, любое настроение покажется плохим), но при поступлении новых и новых доз становится все меньше и меньше собственных эндоген­ных опиатов, а потом еще и начинает падать чувствительность рецепторов к ним.

Именно поэтому так сильно растет доза наркотика, необходимая для поддержания жизнедеятельно­сти, и формируется тяжелейшая физическая зависимость. При попытке отказаться от нарко­тика мозг зависимого человека остается не только без счастья, но и без обезболивания. Успо­каивающего сигнала от эндорфинов не приходит - значит, должно быть очень больно, уверен мозг, и старательно ищет, от чего же все-таки ему больно. Обычно он находит рецепторы, расположенные в наших мышцах и суставах и предназначенные всего лишь для контроля за положением тела в пространстве. Улавливает сигналы от них и трактует их как острую и мучительную боль во всех суставах и мышцах одновременно. Довольно жуткое ощущение.

В норме, мозг обеспечивает нас небольшим количеством эндогенных опиоидов, которые, связываясь с рецепторами в нейронах, вызывают удовольствие и снижают чувствительность к боли тогда, когда это необходимо. Героин и другие опиаты связываются с теми же рецепторами и вызывают тот же эффект, но многократно усиленный. Мозг регистрирует, что сигнал от рецепторов превысил норму, и реагирует снижением производства эндогенных опиоидов, а также снижением количества и чувствительности рецепторов. Это приводит к ухудшению самочувствия и настроения в отсутствие героина. Кроме того, при последующем введении того же количества наркотика его эффект снижается, вызывая желание повысить дозу.

На самом деле и это еще не все. В мозге все сложно и взаимосвязано, и воздействие на какую-нибудь одну систему нейромедиаторов обязательно вызывает изменения и в других.

В данном случае ближайший друг и товарищ опиатов - это дофамин . Когда другие нарко­тики действуют на дофаминовую систему, они обычно через нее подбираются и к опиатной. Точно так же и при воздействии на опиатные рецепторы косвенно вовлекаются и дофами­новые, и от генетических вариаций в этой системе во многом зависит тяжесть возникающей зависимости. Ну и эндогенные опиаты работают в разных частях организма, оказывают там разные эффекты, и могут быть, например, везучие люди, у которых негативные ощущения от приема наркотика (связанные, например, с угнетением дыхательного центра в мозге и одновременным бронхоспазмом из-за воздействия героина на гладкую мускулатуру) переве­шивают позитивные, и они больше не стремятся его попробовать. Совершенно неизвестно, каким образом и насколько сильно подействует наркотик именно на вас, но ставки здесь настолько высоки, что наиболее разумно с самого начала считать, что он вызовет зависи­мость с первого же приема, и не пробовать его вообще, совсем, никогда, ну его к черту. А если все-таки очень любопытно, имеет смысл запланировать прием наркотика на 2080 год - в качестве последнего эксперимента в жизни. Героин, к сожалению, никуда от человечества не денется, так что надо постараться до знакомства с ним все-таки получить все возмож­ное удовольствие от творчества, секса, еды, путешествий, спорта, дружеских связей и так далее, - пока мозг еще способен его получать.

<< | >>
Источник: Казанцева А.. Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости. 2014

Еще по теме Не проси об этом счастье, отравляющем миры:

  1. Счастье
  2. А СЧАСТЬЕ БЫЛО ТАК ВОЗМОЖНО...
  3. Производство счастья
  4. Первая помощь при поражении отравляющими веществами
  5. ПОРАЖЕНИЕ ЖИВОТНЫХ ОТРАВЛЯЮЩИМИ ВЕЩЕСТВАМИ
  6. ПОРАЖЕНИЕ ЖИВОТНЫХ УДУШАЮЩИМИ ОТРАВЛЯЮЩИМИ ВЕЩЕСТВАМИ
  7. ПОРАЖЕНИЕ ЖИВОТНЫХ ОТРАВЛЯЮЩИМИ ВЕЩЕСТВАМИ НЕРВНО-ПАРАЛИТИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ
  8. ДЕЙСТВИЕ НА ЖИВОТНЫХ СЛЕЗОТОЧИВЫХ ОТРАВЛЯЮЩИХ ВЕЩЕСТВ
  9. ДЕЙСТВИЕ НА ЖИВОТНЫХ РАЗДРАЖАЮЩИХ ОТРАВЛЯЮЩИХ ВЕЩЕСТВ
  10. Санитарная оценка мяса и других продуктов при поражении их радиоактивными и отравляющими веществами
  11. ПОРАЖЕНИЕ ЖИВОТНЫХ ОТРАВЛЯЮЩИМИ ВЕЩЕСТВАМИ ОБЩЕТОКСИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ
  12. Я развелась с мужем после двадцати лет супружес­кой жизни, из которых восемнадцать были под­линным счастьем.
  13. Лечебная тактика при аварийнъх ситуациях с воздействием химических отравляющих веществ (АХОВ)
  14. ПОРАЖЕНИЕ ЖИВОТНЫХ ОТРАВЛЯЮЩИМИ ВЕЩЕСТВАМИ КОЖНО-НАРЫВНОГО ДЕЙСТВИЯ
  15. Не может ли отказ супругов от взаимной ответс­твенности за счастье и неудачи привести к воз­никновению и развитию определенной независи­мости и безответственности каждого из них и да­же к безразличию в отношениях между ними?
  16. ВЕТЕРИНАРНО-САНИТАРНАЯ ЭКСПЕРТИЗА ПРИ РАДИАЦИОННОМ ПОРАЖЕНИИ И ДЕЙСТВИИ ОТРАВЛЯЮЩИХ ВЕЩЕСТВ
  17. Что мы можем приготовить на этом этапе
  18. Ксения Бородина. Худеем вместе с Ксенией Бородиной. О диетах, таблетках, спорте, стиле и... женском счастье, 2011
  19. Что вы уже можете — 3, просто пока об этом не знаете